Большой стиль. Панегирики и некрологи - Олег Владимирович Кашин

в Америке», — мол, вот смотрите, умный человек нашел себя в эпоху гангстеров и «сухого закона», а когда она закончилась, умер в нищете, так устроена жизнь. Но тут не нужно искать описаний устройства жизни, тут препарируют человека, одного конкретного, и этот человек, конечно, не Березовский, а сам Авен, перебирающий человеческие типы, чтобы с кем-нибудь себя соотнести, выстраивающий их в ряд, от богемного пасынка поэта Вознесенского до безымянной модели, на которой Березовский чуть не женился незадолго до своей смерти, — Авен ищет себя в этих людях, раскладывает себя на них, как в спектральном анализе, и — внимание, спойлер! — обнаруживает себя человеком, чья историческая правота подтверждена только личной встречей с «Владимиром Владимировичем» (только так и никак иначе; Березовского при этом Авен много раз порицает за однажды произнесенного вслух «Володю»), на которой тот показал ему предсмертное письмо Березовского. То есть, откровенно говоря, не подтверждена ничем.

Это действительно тот жанр, который заслуживает не исторического фактчекинга, а старомодных школьных сочинений, в которых лишние люди соревнуются с типичными представителями, а потом все вместе тонут в пучине фальшивого оптимизма. Так бывает — все было зря, и ничего не осталось. Сделать так, чтобы осталась хотя бы книга, — естественный, но невыносимо отчаянный шаг. Авен этот шаг сделал, книга останется, остальное от него не зависит, а от нас тем более.

«Спящие» Юрия Быкова (2017)

Для федерального телевизионного эфира Алексея Навального не существует, но если дождаться окончания программы «Время», то можно, не переключая канал, услышать узнаваемые реплики о жуликах и ворах — кроме Навального, никто не использует обороты типа «тыкать власть острой палкой»; стандарты российского двоемыслия допускают такую ситуацию, когда фигура умолчания из новостей может стать персонажем для художественного сериала, подразумевающего, что его аудитория в курсе, о ком идет речь. Первый канал, в эфире которого никогда не было ни «Анатомий протеста», ни «шпионских камней» и самым неприличным достижением которого остается «распятый мальчик», редко решается на прямые политические высказывания за пределами новостного эфира — пространство после программы «Время» принадлежит «Вечернему Урганту», шоу «Голос» и сериалам типа «Метода», и по крайней мере поэтому политический триллер «Спящие» в эфире Первого выглядит политической же сенсацией.

Дело даже не в том, что сериал об американской агентуре, противостоящей росту могущества нашей энергетической сверхдержавы, может быть заказан Администрацией президента или спецслужбами; в конце концов, продюсер фильма Федор Бондарчук — сам себе администрация и сам себе спецслужба, а политические взгляды сценариста Сергея Минаева известны давно, и сюжет не выходит за пределы этих взглядов. Напрашивается сравнение с советскими аналогами формата «ТАСС уполномочен заявить», но чекистское кино в Советском Союзе снималось под прямую диктовку андроповского ведомства и не позволяло себе ничего сверх того, что писалось в реальных нотах ТАСС, а «Спящие» больше похожи на скандальный роман 1969 года «Чего же ты хочешь?» Всеволода Кочетова — современники тоже думали, что это заказ Кремля или КГБ, но, судя по последующим разгромным рецензиям и отсутствию переизданий, ультралоялист Кочетов действовал сам. В его романе по шестидесятнической Москве, почти как в «Мастере и Маргарите», шныряла группа загадочных гостей в составе старого эсэсовца, белоэмигранта, проститутки и американского спецназовца. Их прислало ЦРУ для идеологических диверсий, и они быстро нашли в Москве множество не называемых по именам, но легко узнаваемых союзников, от славянофила Солоухина до либерала Окуджавы. Ни Суслов, ни Андропов не заказывали Кочетову такого романа, но это и не имело значения — коллективное бессознательное советских консерваторов автор «Чего же ты хочешь?», будучи убежденным советским патриотом, описал подробно и жутко.

«Спящим» тоже не нужен прямой заказ — мир, в котором разворачивается действие сериала, создан не Минаевым и не Бондарчуком, а политическим блоком Кремля и федеральными телеканалами. Они создавали этот мир на протяжении многих лет. В этом мире за исламистскими терактами на Ближнем Востоке обязательно стоит ЦРУ, политические убийства в России организуются им же с целью дестабилизации, переходящей в «майдан», если у чиновника за границей учатся дети, то он рискует быть завербованным, либеральная пресса привычно мутит воду, а популярные блогеры строчат комменты под диктовку нанятых американцами политтехнологов. Этот мир давно существует в новостях федеральных каналов, и его экспансия в развлекательный масскульт была вопросом времени — даже странно, что кино «про Навального» сняли только сейчас. Постановщик «Спящих» Юрий Быков несколько лет назад прославился зубодробительной ЖКХ-драмой «Дурак», восторженно принятой оппозиционной аудиторией, и выбор именно такого режиссера для радикального патриотического кино — несомненная удача продюсеров; если человек умеет снимать прямолинейную пропаганду, то не имеет значения, с каким знаком она будет сформулирована.

Но даже в исполнении режиссера, не хватающего звезд с неба, художественное осмысление пропагандистских паттернов — дело всегда рискованное. То, что привычно звучит в новостях и политических ток-шоу, в художественном произведении, законы которого сильнее кремлевских установок, окажется фальшивым и глупым. Искусство, даже если речь идет о самых низких жанрах, всегда будет проверкой для идеологии, и было бы странно, если бы эклектичная система преувеличений и умолчаний, заменяющая нынешнему Кремлю идеологию, прошла такую проверку.

Чтобы шпионская сеть могла на равных противостоять чекистам, в эту сеть должно быть втянуто очень много самых высокопоставленных людей — эта простая формула пока слишком радикальна для реальной пропагандистской риторики, но в кино без нее все бы развалилось, поэтому шпионами оказываются вообще все: начальники департаментов, заместители министров и, кажется, даже вице-премьер (которому в духе модных теорий о злокозненном «экономическом блоке» правительства достойно отвечает патриотический генерал ФСБ — вице-премьер, которого играет сам Бондарчук, обещает доложить о поведении генерала премьер-министру, а генерал в ответ гордо напоминает, что его служба подчиняется «первому лицу государства»).

Когда нам показывают нанятых американцами блогеров, создатели фильма сажают их в просторный офис, в котором они, получив инструкции на совещаниях, пишут под диктовку то, что нужно их американским хозяевам. Очевидно, именно так и представляют себе оппозиционную блогосферу недовольные ею чиновники и чекисты, но это такое смутное представление, недоформулированное, а когда оно превращается в сериальную сцену, где все наглядно, то получается Ольгино, и случайности здесь нет — об оппозиционных «офисах с блогерами» никто ничего не знает, а о прокремлевских таких офисах много писали, они существуют, есть свидетельства людей, в них работавших, и замещения здесь не избежать.

Один из скорее положительных героев «Спящих» — журналист влиятельной независимой газеты, и все, что связано с этой газетой, превращается в какой-то безумный соцреализм — в России десятых таких газет нет, в России десятых главный редактор большой газеты будет бегать на совещания в Кремль, и даже интервью Навального (в сериале у него, конечно, другая фамилия) на первую или на какую угодно полосу он поставить не решится, и уж совсем смешно, когда в руки журналистов попадает видеозапись, за которой охотится ФСБ, и репортер звонит знакомому чекисту — мол, посмотри у нас на сайте через пять минут. Чекист робко интересуется: может быть, не стоит публиковать? — а когда журналист объясняет ему, что не публиковать нельзя, чекист покорно соглашается и идет искать компьютер. Стоит заметить, что репортер, выполняющий вполне стажерские задания, живет в собственном доме в дорогом коттеджном поселке, ездит на хорошей машине и вообще прекрасно себя чувствует — наверное, это что-то говорит об отношениях создателей «Спящих» с реальностью.

Поскольку идеологическую составляющую с помощью одних убийств