Большой стиль. Панегирики и некрологи - Олег Владимирович Кашин

в романах тридцатых до жуткого — в «Пирамиде» 1994 года), и театральный режиссер Каверин, «Новый театр» которого поначалу поселили в нынешнем помещении Театра эстрады, и даже Ильф и Петров, чья легенда о Вечном Жиде — не будет нового общества, все начнется заново, комсомольцы Адам и Ева родят Каина и Авеля, — оказалась самым точным предсказанием превращения большевистской секты в советскую аристократию.

Среди предшественников Слезкина стоит назвать и Игоря Шафаревича. Идея «малого народа» в «Доме правительства» деликатно переведена в почти социальную плоскость противостояния «студентов» и «рабочих»; «рабочие», то есть немногочисленные большевики великорусского происхождения, даже в Доме на набережной предпочитают дружить и общаться с обслуживающим персоналом, а не с формально равными им по классовым меркам представителями номенклатурного интернацистского большинства — и это самая корректная постановка «русского вопроса» во всей литературе на тему первых десятилетий большевизма. При этом — русский ли, еврей ли, кавказец, латыш — большевик все равно прежде всего будет большевиком, и бесстрастное перечисление родственных и любовных связей, психических диагнозов, судеб потомства, карьерных изгибов уравнивает всех героев Слезкина вне зависимости от их этнического или классового происхождения. Среди ключевых героев книги — Арон Сольц, чья кличка «совесть партии» звучит в контексте книги Слезкина сугубо издевательски — если этот упырь совесть партии, то можно представить, что это была за партия.

Фанатики — все. Моральные уроды — все. Чудовища — все. Других там не было, исключения невозможны, сочувствовать некому в принципе, но разглядеть — стоит.

Наверное, в этом секрет. Современники, включая Солженицына, не имели возможности вырваться из советского поля притяжения, как бы ни старались. Люди следующих поколений будут беспомощны в попытках понять, что это было. И надо зависнуть между поколениями, чтобы воспринимать историю большевизма как копошение на дне ямы с гашеной известью, но при этом обладать достаточным зрением, чтобы понимать, что именно там корчится в этой яме. До сих пор казалось, что пристальный взгляд без погружения невозможен. Американский профессор Слезкин доказал обратное — возможно, это повод принять его в классики русской литературы.

«Желтый глаз тигра» Марка Горобца (2019)

Среди недооцененных шедевров российской политической риторики нашего времени есть твит нынешнего полпреда президента на Урале Николая Цуканова — пять лет назад, когда российское МВД объявило в федеральный розыск янтарного магната Виктора Богдана, известного многим также под кличкой Балет, Цуканов (тогда — калининградский губернатор) так вполне по-путински написал в твиттере, что теперь «каждый Балет будет иметь свой “Камерный” театр».

Каждый — да не каждый. Спустя три года Цуканов встретит никем не пойманного Балета, гуляя по Гданьску, и они даже поздороваются, и губернатор потом скажет, что человек, гуляющий по польскому городу вместе с семьей, совсем не похож на запуганного человека в бегах. Сам Цуканов ездил тогда в Гданьск, чтобы разобраться, почему не Калининград, где янтарь добывается в промышленных масштабах, а Гданьск, куда и легальный импорт российского янтаря невелик, превратился в мировую столицу янтарного бизнеса. Разгадка в лице Виктора Богдана сама поздоровалась с Цукановым на польской улице; с Богданом Цуканов боролся все шесть лет своего губернаторства — это были не девяностые и даже не нулевые, это были десятые, времена, как считается, не очень подходящие для противостояния старомодного постсоветского бизнеса с властью, но Богдан отбивался от власти настолько на равных, что даже однажды в 2015 году выиграл выборы в городе Балтийске — нет, вы не поняли; выиграл выборы — это не когда выдвинул кандидатуру и получил мандат, а когда по итогам голосования по всем округам кандидаты от «Единой России» на выборах в районный совет не получили ни одного мандата, все голоса достались людям Богдана. Если снять кино с таким сюжетом, никто просто не поверит.

Может быть, именно поэтому в кино про янтарного воротилу по кличке Куплет (привет, Балет!) нет сюжетной линии с выборами в Балтийске. В «Желтом глазе тигра» вообще самое большое преувеличение — титр «Основано на реальных событиях», потому что реальные события, вот те же выборы в Балтийске, все-таки не таковы, чтобы снимать о них кино для Первого канала. Вообще от сериала о крушении калининградской янтарной мафии с почти стопроцентной вероятностью можно было ждать, что это будет большой рекламный ролик «Ростеха», взявшего при Цуканове под свой контроль Калининградский янтарный комбинат (в сериале он называется завод «Янтарь», и это такая шутка для местных: настоящий «Янтарь» — это крупнейшая в регионе судоверфь, но вообще в честь янтаря в Калининграде названо примерно все вплоть до певческого конкурса «Янтарный соловей» и журналистской премии «Янтарная свеча»), но особых ростеховских примет в «Желтом глазе» скорее нет, и если это и можно считать чьим-то рекламным роликом, то скорее Антона Алиханова — молодой харизматичный брюнет (звезда «Мажора» Павел Прилучный) приехал в Калининградскую область наводить порядок, да и сам романтизированный образ Калининграда в этом сериале как будто взят из телепередач о том, как хорошеет при Алиханове Калининград — ветрогенераторы среди дюн, уютные отели и кафе, новый красивый аэропорт (настолько красивый, что это или декорация, или «Пулково», но точно не «Храброво»), а любимое место офисных перекуров героев «Желтого глаза» — колонный портик у могилы Иммануила Канта, и калининградский зритель, который в среднем гораздо больший сноб, чем обычный россиянин, конечно, будет плеваться и от неточностей (однажды герои летят из Калининграда в Гданьск на самолете!), и от того, что в сериале несколько раз Калининград называют дырой, и много еще от чего, но это вообще не имеет значения — кино же не для местных, как и передачи про молодого губернатора.

Калининград когда-то был любимой натурной площадкой советских кинематографистов — там снимали «Встречу на Эльбе», «Судьбу человека» и еще много всего в том же жанре, но по мере того как город чистили от руин и застраивали пятиэтажками, он перестал быть интересен как абстрактное место действия «про войну», а на типичный советский или постсоветский город по понятным причинам не тянул, и в российском культурном мифе этого города нет до сих пор — даже массовый турпоток из материковой России всерьез начался только во второй половине нулевых, и каждый раз туристы с удивлением выясняют, что тот собор с могилой Канта, на фоне которого стендапятся корреспонденты федеральных каналов, и есть единственная точка, где этот советский город кажется немного похожим на Германию. И если после «Желтого глаза тигра» самым узнаваемым образом Калининградской области станут рабы-бичи, под дулами бандитских автоматов собирающие в карьере янтарь, то с точки зрения общероссийского мифа о Калининграде это будет гораздо более серьезный прорыв, чем все предыдущие попытки сымитировать Европу, которой там хоть и больше, чем в условной Туле, но все равно несопоставимо меньше, чем заочно кажется неместным россиянам.

Вообще же «Желтый глаз тигра» — это, конечно, «Бригада», переосмысленная и переформатированная с учетом восемнадцати путинских лет, разделяющих эти два сериала о судьбах полубандитов-полубизнесменов, которые «с первого класса вместе» (недогадливого провинциала московская мажорка приглашает в гости, заманивая видеомагнитофоном с «Однажды в Америке» — чтобы и недогадливый зритель понял, про что в «Желтом глазе» будет дальше) — по сравнению с эталоном 2002 года в реплике 2018-го учтен и феминизм, к брутальным одноклассникам совсем по-голливудски добавлены еще более жесткие одноклассницы, среди других непредставимых ранее и практически обязательных сейчас тем — глиобластома, от которой подробно и наглядно умирает одна из героинь, ну и еще много всего, свидетельствующего о перемене общественных нравов и мод. Но