Пока едет «Скорая». Рассказы, которые могут спасти вашу жизнь - Андрей Леонидович Звонков

– Signora! С'е un battellu russiu. Mamma mia! Ship, ship, rasha! “Mercury”! Va, prestu, prestu![4] – He понимая ни слова, она сообразила, что ей предлагают быстрее бежать в порт – там какой-то рашен шип с названием «Меркюри».

Белый кораблик с надписью на баке (она знала, что нос корабля называется баком) «Mercury» стоял у причала. Грузчики заносили по сходням на борт ящики.

Вид у этих работяг был самый что ни на есть разбойничий, и ни к кому из них Таня обратиться не решилась. Дядьки бегали от небольшого фургона к кораблику, о чем-то говорили между собой на совершенно непонятном языке, смеялись и, казалось, не замечали ее.

Таня вдруг осознала, что стоит в позе девочки из мультика «Фильм, фильм, фильм», то есть, засунув палец в рот, смотрит на корабль. Именно в этот момент на нее упала чья-то тень и довольно приятный голос произнес:

– Charmante jeune fille comment mon bateau?[5]

Таня, не ожидавшая никаких вопросов, подняла глаза и спросила:

– Простите, что?

– Так вы русская? – сказал мужчина в легкой куртке, парусиновых штанах и капитанской фуражке. Лет ему было примерно за сорок. И был он чем-то неуловимо похож на папу.

– Да! Я отстала от «Морской звезды»!

Дядька понимающе кивнул.

– Даже мой корвет ее уже не догонит. И что вы решили делать?

– Вы знаете, он должен завтра прибыть в Тунис, потом оттуда – в Ливорно, а потом – в Неаполь. Вы не знаете, как мне туда попасть?

– Есть два варианта. Первый – паромом до Ниццы и оттуда поездом в Неаполь. На это как раз уйдет почти двое суток, может, чуть больше.

– А второй?

– Это подождать, пока я закончу погрузку, заплатить за каюту на «Меркурии» пятьдесят два евро – это официальная цена по прайс-листу, – и через те же двое суток мы высадим вас в Неаполе, где вы дождетесь свой лайнер. Выбирайте!

Таня выбрала. Капитана звали Павел Аркадьевич Бирюков, вся команда на «Меркурии» – русские и украинцы. Всего двенадцать человек. Бирюков показал пассажирке ее каюту. Сообщил, что погрузка закончится через три часа, и она может еще погулять по Кальви. Но Таня, уже наученная горьким опытом, сказала, что хочет отдохнуть в каюте, хватит уже – нагулялась досыта.

В общем, на этом приключения могли бы и закончиться – еще два дня морского путешествия на небольшом пароходе. Как рассказал капитан – точной копии пиратского корабля из фильма «Пираты XX века».

Ну не увидит она тунисский порт и итальянский город Ливорно – жаль, конечно, но все же это лучше, чем трястись в поезде или вообще лететь в Москву из Ниццы, как предложил ей папа. Этот вариант она отмела сразу. Круиз надо завершить.

«Меркурий» отчалил еще засветло. Около девяти в дверь постучал матрос.

– Девушка! Эй! Идите ужинать!

Таня забыла об ужине и, если бы не прозвучало это слово, о еде бы и не вспомнила. Она поднялась с кушетки. Привела немного обгоревшее под корсиканским солнышком лицо в порядок, причесалась. И так как надеть ничего нового не было, кроме майки «Viva la Corsica», пошла, в чем была. То есть в джинсах, футболке, только косынку повязала на шею, как пионерский галстук.

На ужин было все то же, кроме вина, то есть хрустящий багет, мягкий «ароматный» сыр, макароны, которые тут называли «паста с соусом карбонара», кофе или чай. Меню скромное. Ели молча. Только Бирюков представил команде пассажирку – Татьяну. Она привстала, кривовато улыбнулась и села обратно. Молодежи в команде не было – все солидные мужчины, лет от сорока до шестидесяти. Капитан выглядел моложе всех. Чтобы о чем-то поговорить, он обратился к Тане:

– Расскажите нам, что нового в России? Вы из какого города?

Таня замерла, не ожидала она таких вопросов.

– Я из Москвы. Ну, все нормально, я не знаю, о чем вам рассказывать…

Бирюков понял – девушка не в настроении, поэтому перевел тему, обратившись к одному из членов команды:

– Зализняк, скажи, чья вахта в машинном сейчас? Твоя?

– Ни, Ковалева Сани, только неможно ему. – Зализняк доел макароны. Открыл банку лимонада.

– А че неможно?

– Хвор больно. Молчит, сукин сын. Только что ни минутка – геть до витру. А сам яки твоя простынка. Билый.

Таня внимательно слушала. Не все украинские словечки ей были понятны, но суть она уловила.

Капитан сказал:

– Ну и что мне с вами делать? Где я вам врача в море найду?

– Та ни надо, отлежится и будет як огурчик – зелененький и в пупырышках! – Зализняк поднялся из-за стола. Таня вдруг поняла, что он похож на актера Папанова из фильма «Бриллиантовая рука» и говорит точно так же.

– Ну, смотрите! – Бирюков покачал пальцем. – Спишу с корабля нахрен. За прогул – удержу.

Какой бес толкнул в этот момент Таню?

– Я могу посмотреть его.

Все уставились на девушку.

– Вы врач? – удивился капитан.

– Ну… нет, я фельдшер скорой помощи. – Таня хотела добавить, что ни дня еще не работала, но смалодушничала и промолчала. – А у вас есть что-нибудь медицинское? Давление померить?

Капитан загадочно улыбнулся. Встал из-за стола.

– Пойдемте, доктор!

На корабле, как оказалось, есть целый медпункт. А там почти все лекарства просрочены. Нашлись тонометр, фонендоскоп, градусник. Суперновый какой-то, очень модный дефибриллятор – маленький, как плеер.

Капитан объяснил, что ему пришлось купить эту машинку, ибо без нее не давали лицензию на эксплуатацию судна. Таня взяла тонометр и пошла осматривать больного моториста, который «белый, что твоя простынка».

Мужчина тридцати пяти лет. Худощавый, бледный, потный. Он вызвался сам пройти в медотсек, но по пути дважды чуть не упал без сознания. Когда лег, сказал, что так ему получше. И нужно только отлежаться.

Таня вспомнила, что Зализняк сказал: «Что ни минутка – геть до витру», – поняла – матрос бегал в туалет. Стала расспрашивать, осматривать. Картина вырисовывалась очень нехорошая. Пульс за сто двадцать, давление еле-еле до девяноста, стрелка тонометра отмечает где-то посередине, между восьмьюдесятью и девяноста, а нижнее где-то около сорока. Что с ним?

– Болит где-нибудь? – спросила Таня, прощупывая живот.

– Нет, боли нет, – сказал моторист Саня. – Слабость ужасная и понос. Уже раз семь сходил только сегодня. Вроде как отравился, а чем – не пойму, ели все одинаково. Ничего крепкого не пил.

– А не крепкое?

– Дак я это, колу люблю, ну спрайт, фанту, уважаю газировку, так, чтоб поядренее. Чтобы в нос шибало! По