Бразилия. Страна будущего - Стефан Цвейг

в исступление. Народ высыпает на улицы и до глубокой ночи танцует, поет и самозабвенно гремит всеми мыслимыми и немыслимыми инструментами. Социальные барьеры стираются, незнакомые люди идут рука об руку, первые встречные заговаривают друг с другом; и постепенно всеобщее возбуждение, непрерывный шум и гам перерастают в сумасшествие; иногда видишь изможденных людей, лежащих на улице: они не выпили ни капли алкоголя, но дотанцевались и дошумелись до обморока. А самое удивительное – типично бразильская черта – здесь то, что даже представители самых низших слоев, находясь в экстазе, не теряют человеческого облика и не превращаются в скот; несмотря на изобилие масок, никаких грубостей и непристойностей не происходит в этой день и ночь бурлящей толпе, которая бесится, как ребенок; людям надо выкричаться, выплясаться, выплеснуть в этой оргии всё потаенное и подспудное; три дня угара проходят, как тот самый тропический ливень. А потом народ успокаивается, и в городе воцаряется прежний порядок. Лето проводили, застоявшуюся жару из себя выпустили, и Рио снова становится самим собой – городом, который тихо и гордо несет свою красоту.

Любой, кто здесь побывал, уезжает с неохотой. Куда бы ты ни отправился, где бы ни находился, тебя постоянно тянет назад, в Рио. Красота – это редкость, а красота совершенная – почти недостижимая мечта. Этот город, единственный из всех, воплощает ее даже в самые мрачные часы, и нет на Земле ничего более утешительного.

Взгляд на Сан-Паулу

Чтобы изобразить Рио-де-Жанейро, нужно быть художником, а чтобы описать Сан-Паулу – статистиком или экономистом. Тут придется громоздить и сравнивать цифры, чертить таблицы и пытаться облечь рост в слова, так как самое интересное в Сан-Паулу – не прошлое и не настоящее, а сама скорость преобразования, развитие и становление, которое мы наблюдаем словно в замедленной съемке. Сан-Паулу трудно запечатлеть как картину, поскольку он постоянно раздвигает собственные рамки и неугомонен в стремительной трансформации; лучше всего его представить в виде фильма, причем темп действия должен с каждым часом нарастать; ни один другой город в Бразилии и немногие на всей Земле могут сравниться по прыткости развития с самым амбициозным и активным городом этой страны.

Итак, несколько цифр, которые помогут хотя бы установить шкалу, своего рода термометр для того, чтобы отслеживать лихорадочные скачки этого развития. В середине XVI века иезуиты строят вокруг незамысловатого здания коллегиума горстку хижин и домов; в семнадцатом и восемнадцатом столетиях на берегу небольшой реки Тиете всё еще стоит заштатный городишко, который служит не столько постоянным местом жительства, сколько штаб-квартирой и полевым лагерем для бродячих шаек – паулистов, которые отсюда отправляются в печально знаменитые entradas: они совершают набеги на окрестные селения в поисках добычи, но ловля рабов ни им самим, ни городу большого богатства не приносит. Даже во второй половине XIX века, в 1872 году, Сан-Паулу с 26 000 жителей и узкими, бедными улочками занимает всего лишь десятое место среди бразильских городов, значительно уступая Рио, где живут 275 000 человек и находится императорская резиденция, Баии с ее 129 000 жителей и даже городам, названия которых за пределами Бразилии никто не знает – таким как Нитерой (42 000 жителей) и Куяба (36 000 жителей). Потом на престол восходит кофе, и его правление провоцирует приток рабочих; начинается подъем, который вскоре достигает фантастических масштабов. Численность населения с 1872 по 1890 год утраивается – с 26 000 до 69 000 человек, – а в следующем десятилетии вырастает аж до 239 000. К 1920-му это уже 579 000, а к 1934-му количество жителей превышает миллион; на сегодняшний день, вероятно, уже взята планка в полтора миллиона – и пока что никаких признаков спада. В 1910 году построено 3 200 домов, а в 1938-м – более 8 000; впрочем, эти цифры не вполне отражают масштаб роста, так как одно современное высотное здание, один небоскреб вмещает столько же жилплощади, сколько десятки простых и тесных одноэтажных домишек былых эпох; куда заметнее прирост отражается в стоимости аренды: количество счетов с 43 137 в 1910 году скакнуло почти в двадцать раз и ныне доходит примерно до 800 000. Каждый час строится как минимум четыре новых дома – таков на сегодняшний день приблизительный темп роста этого города, который после того, как промышленность отняла у кофе пальму первенства, сосредоточил на своей территории более 4500 фабрик и фактически управляет почти всей коммерческой жизнью страны.

Каковы же предпосылки, которые обусловили столь фантастический подъем и продолжают его стимулировать? В основном – те же самые географические и климатические факторы, в силу которых четыреста лет назад основатель города Нобрега выбрал именно эту местность, сочтя ее идеальной исходной точкой для быстрого и рационального продвижения вглубь Бразилии. Рядом находится один из лучших портов Южной Америки – Сантус,– расположение на плоскогорье упрощает транспортировку в любых направлениях, поблизости широкие русла Параны и Ла-Платы, земля, так называемая terra roxa[115], плодородна и подходит для любых посадок, гидроэлектроэнергии в избытке, и стоит она недорого; всего этого уже более чем достаточно, чтобы объяснить стремительный рост какого бы то ни было города в стране, которая постоянно самосовершенствуется. Но решающим фактором с самого начала был климат: хотя город находится на высоте около восьмисот метров и солнца тут много, здешняя погода не оказывает такого разлагающего воздействия на работоспособность населения, как в тропических зонах и прибрежных городах, лежащих в низменности. Уже в XVII веке стало ясно, что paulistas энергичнее, инициативнее и активнее других бразильцев. Став главной движущей силой нации, они покоряют и исследуют страну, semper novarum rerum cupidi[116], и их стремление к риску, прогрессу и экспансии в позднейшие времена нашло отражение в торговле и промышленности. Свою лепту в это неустанное стремление вперед внесли и иммигранты, прибывшие в страну в последние десятилетия XIX века. Любой переселенец бессознательно ищет жизненные и климатические условия, максимально приближенные к условиям его родной страны; итальянцы, составившие костяк иммиграции, обретают в Сан-Паулу климат северной и средней Италии и солнце юга. Им не нужно перестраиваться и переучиваться: всю свою ударную мощь они переносят на новую почву в целости и сохранности и даже приумножают ее. Иммигранты всегда нетерпеливее в желании добиться успеха, чем коренные жители; у них нет наследства, чтобы кормиться с него и жить припеваючи, – всё нужно заработать с нуля. Это повышает и темп, и производительность их труда. Заряд предприимчивости и смелости тянет за собой других людей;