Бразилия. Страна будущего - Стефан Цвейг

свет резче и одновременно его рассеивает, так что каждый цвет вспыхивает с поистине взрывной силой и отчетливо прорисовываются самые тонкие штрихи в очертаниях крон. Ко всем этим радостям добавляется то, что превращает пейзаж в совершенство, – великолепная тишина. Парки эти настолько обширны, что, гуляя по ним, редко встретишь человека; находясь в сердце мегаполиса, ты можешь сполна вкусить блаженство одиночества. Шум здесь смолкает, и лишь земля тысячью невидимых теплых уст вдыхает мягкий, паркий воздух.

На другой день поднимаемся дальше. Можно ли смотреть на горы посреди города, не поддавшись соблазну на них залезть, не уступив желанию увидеть, как расстилается внизу лабиринт из камня и зелени, в котором ты живешь? Здесь это легко сделать, поскольку подъем на Корковаду, которая реет на высоте семьсот метров над городом, в самом его центре, и по ночам благословляет весь залив Гуанабара, величественно простирая над ним крест с электрической подсветкой, даже поездкой не назовешь; по крутым виражам тенистого серпантина машина за двадцать минут добирается до вершины. А оттуда открывается поистине незабываемая панорама. Наконец-то, наконец-то ты видишь Рио целиком – с заливом, горами и озерами, с островами и кораблями, с домами и пляжами! Наконец-то можешь разглядеть план города, расчерченный синими, зелеными и белыми линиями, и поражаешься его монументальности. Ветер свистит в ушах, и ты, притулившись под гигантской статуей Redentor[114], обозреваешь открывающуюся тебе невероятную картину; это всем видам вид, но запечатлеть его на фото невозможно, как и всё в Рио, – слишком масштабны его перспективы. Куда ни посмотри, вправо или влево, на восток или на запад, на север или на юг, с одной стороны без конца и без краю синеет море, с другой – высятся горы Терезополиса, с третьей – простираются равнина, пляж, залив и город; только отсюда, с высоты птичьего полета, можно в полной мере прочувствовать всё это уникальное сочетание.

И всё же Корковаду – лишь одна из множества здешних вершин, просто самая популярная, потому что туристам проще всего туда добраться: хочешь – на поезде, хочешь – на автомобиле. А сколько еще других троп на этих горах и холмах, сколько с них открывается видов – с Boa Vista, Pico da Tijuca, Mesa do Imperador, Vista Chinesa, Santa Teresa, а также со множества безымянных уступов и террас! То, что с вершины Корковаду кажется цельным, с других ракурсов делится и дробится: общий план, как в кино, распадается на фрагменты ландшафта. Налюбоваться этим городом невозможно. Его никогда не удастся познать до конца, и в этом и заключается его истинная, непреходящая красота.

Когда глядишь с холмов на бесконечные воды залива, видишь неисчислимые острова: одни – серые и каменистые, другие – зеленые и цветущие; кажется, что по лазурной поверхности их разбросали играючи сказочные гиганты. Разве эти острова не нужно посетить? Конечно, нужно, хотя бы некоторые. Добраться до них можно на громоздком, тяжеловесном пароме: сперва он пройдет мимо островов, расположенных почти перед рейдом (они по большей части служат утилитарным целям; на них размещены нефтехранилища и академия военно-морского флота); и лишь спустя час пути покажутся острова поинтереснее. Одни из них – лишь засиженные птицами голые рифы; другие поросли пальмами, под которыми виднеются редкие ветхие домишки. Наконец ты причаливаешь на Пакете, и мигом пробуждаются далекие воспоминания детства, когда ты зачитывался книгами о путешествиях: Колумб в Гуанахани, капитан Кук на Таити, Робинзон на необитаемом острове. Пакета, на которой буйствует растительность и пламенеют цветы, как раз один из таких благодатных кусочков суши – воплощение заветной мечты о южных морях. Здесь нет машин, нет модных мест для купания, как на Гавайях или в Гонолулу, которые продали свою невинность за деньги. На старой конной повозке ты объезжаешь побережье; иногда попадется то домик, то поле, то сад – а в остальном сплошь нетронутая, прекрасная тропическая природа, вне времен и эпох. Кажется, что этот остров не принадлежит никому и принадлежит всем одновременно; но – дивный парадокс, всё-таки Рио и вправду неистощим в искусстве контрастов – лишь узкий пролив отделяет его от острова Брокойо, который принадлежит одному-единственному человеку. Из крошечного островка, на котором много лет никто не жил, владелец сотворил персональный рай, а в центре поставил очаровательный домик с террасами на все стороны, с новейшими удобствами нашего времени, с книгами, органом и уютными гостевыми комнатами. Если Пакета – это чистая природа, то Брокойо – чистая культура. В ухоженном парке, где дорожки посыпаны гравием и обложены камнями, резвятся собаки и павлины и нет-нет да мелькнет какой-нибудь редкий зверь; ты идешь среди обширных садов и наконец оказываешься на возвышенности. Всё это царство можно обойти за полчаса; но какая благостная уединенность царит под этими пальмами, которые упираются в вечную синеву неба и отбрасывают тень на вечную синеву моря! Впрочем, здешним одиночеством, надо сказать, весьма отрадного свойства, ты наслаждаешься ровно столько, сколько захочешь: раз – и вот уже заведена моторная лодка, и через полчаса ты снова в городе, где грохочет жизнь. В то самое мгновение, когда очертания пальм, так красиво воздевающих свои верхушки, исчезают в волнах, ты задаешься вопросом: наяву всё это было или пригрезилось? Вновь – уже далеко не в первый раз – ты вкусил в этом городе золотой благодати мироздания.

Лето в Рио

Наступает ноябрь. Так называемый сезон в Рио подходит к концу, и все друзья, кого бы ты ни встретил, задают один и тот же вопрос: куда вы едете на лето? Месяцы, которые у нас именуются зимними – декабрь, январь, февраль и март, – обычно проводят в горах: это аксиома или как минимум давний обычай, введенный императором Педру II. Летом он переносил свою резиденцию в Петрополис, за ним следовал двор, а за двором – всё общество; посольства и министерства тоже перебирались в этот прохладный зеленый городок, который и так-то находился неподалеку, но сегодня благодаря автомобильному сообщению стал почти пригородом Рио. Летом, пока нет школы, семья живет на вилле в Петрополисе, а бизнесмен или высокопоставленный чиновник вечером приезжает к ним на машине и утром возвращается назад – путешествием это уже не назовешь.

Да, путешествие – неправильное слово, максимум поездка. Сначала двадцать-тридцать минут по равнине, которую усилиями правительства удалось отвоевать у болот – былых рассадников лихорадки. Затем широкая и гладкая цементированная дорога начинает крутым серпантином подниматься в гору. Поворот за поворотом она петляет всё выше, и постепенно открывается вид на долину