Горький хлеб - Дмитрий Чайка

Он с тоской посмотрел на рыночек, стоящий на земле Меммиев, и вздохнул. Не до него сейчас, не доходят руки. Марк спустился с Целия и подошел к термам Антонина Каракаллы. Обычно он ходит в Траяновы, они куда ближе. Но сегодня ему нужно сюда. Викарий Альбин посещает их каждый день именно в это время. Он не беден, но собственных терм, как у Анициев или Никомахов у него нет.

Марк прошел внутрь, разделся, положил хитон в каменную нишу и повертел башкой. Франк крутится тут же. Он молча пошел через помещения терм: холодное, теплое, а потом завел старшего в парную.

— Там! — шепнул он, кивнув на нишу.

Викарий Альбин изволил потеть в одиночестве. Он умостил тощее тело на мраморных ступенях и смотрел наверх. Туда, где в цветное стекло купола бьет яркий свет. Солнце еще стоит высоко, хоть и перевалило за полдень. Из-за этого все здесь как будто плавает в желтоватом мареве.

— Господин! — Марк коротко поклонился. — Приветствую вас.

— И тут мне покоя нет, — скривился викарий. — Пекарь Марк, что тебе нужно?

— Я хотел обсудить один важный, сложный и небезвыгодный для господина викария вопрос.

— Небезвыгодный? — усмехнулся тот. — Ну, обсуди. Только учти, возня из-за пары медяков мне неинтересна. Подумай, прежде чем начать разговор. Я еще не успел на тебя рассердиться.

— Я обещал господину, что на улицах Субуры будет безопасно, — Марк осторожно умостился рядом. — Осталось немного — выгнать оттуда самых отъявленных негодяев. Но тут есть некоторая сложность, господин. Я не могу ловить их с поличным. Жизни не хватит. Да и зарежут меня через пару дней, если начну. Надо брать всех скопом.

— Ты знаешь, где прячутся явные преступники? — с интересом посмотрел на него Альбин.

— Знаю, господин, — кивнул Марк. — Плагиарии, убийцы, уличные грабители, насильники, расхитители императорского зерна…

— Достаточно, я понял, — поднял руку Альбин. — Тащи их в суд. Приведи свидетелей. Я не стану сильно придираться к показаниям и отправлю негодяев на Сардинию, в свинцовую шахту. Так что, найдешь свидетелей?

— Найду, — снова кивнул Марк. — Если господин велит, они покажут, что эти люди ели сердца младенцев и запивали их кровью невинных дев.

— Да что ты такое несешь, пекарь? — викарий в ужасе перекрестил лоб (1). — Не надо кровь пить! Пусть скажут, что видели, как они зерно воровали. Этого достаточно будет.

— Теперь о выгоде, господин, — шепотом сказал Марк. — Свинцовая шахта — это замечательно. Но нам-то что с того? Здоровые, сильные мужи… Они денег стоят.

— Ты, пекарь, хочешь римских граждан в рабство продать? — недобро усмехнулся викарий. — Хорош святоша! Хлебопек церковный! Так и знал, что притворяешься.

— Могу просто всех варнаков перерезать, — сжал зубы Марк. — Так богоугодно будет?

— Чего ты от меня хочешь? — презрительно выпятил губу викарий.

— Документы, — склонил голову Марк. — Пропуск в порт… Чтобы стража отвернулась… Чтобы писец корабль выпустил. А что касается церкви… Жертвы достойные будут. Пусть эти люди хоть что-то хорошее в своей жизни сделают.

— Ты, пекарь, дурак, — с чувством заявил викарий. — Хочешь преступником стать, и меня на преступление толкаешь. Продажа свободного человека — тягчайший из проступков. За это на арену попасть можно. Кстати, сколько их будет?

— Да человек с полсотни, господин, — закручинился Марк. — Простите, бес попутал. Забудьте об этом разговоре, молю. Думал, как наилучшим образом ваше поручение исполнить. Мне ведь и своих людишек подкормить нужно. А на что?

— Да сядь ты, голова ослиная! — раздраженно сказал викарий, видя, что Марк порывается встать. — Ну, правда, дурак. Хотя и умный. Ты просто молод еще, пекарь, плохо жизнь понимаешь. Это же Рим! Зачем идти на преступление, когда в твоих руках закон?

— Не понимаю, господин, — виновато посмотрел на него Марк. — Поясните.

— У тебя есть мандат префекта, — насмешливо прищурился викарий. — Ты на законных основаниях ловишь разбойную рвань и ведешь ее на суд. Свидетели говорят: да, видели, как эти лиходеи грабили склады и убивали добрых горожан. Я выношу приговор: damnatioad metalla, осужден на работу в рудниках. После этого решения гражданин уже не гражданин. Он даже не человек. А еще суд может постановить, что эти люди обязаны исполнить общественные работы в Африке. Их передают перевозчику, и все! Понял?

— Нет, господин, — Марк даже покраснел от стыда. — Сделайте милость, поясните.

— Ты ловишь этих людей во исполнение закона, — терпеливо ответил викарий. — Тебе для этого дано общественное поручение и мандат префекта. Я по закону их осудил. По закону их передали на корабль, и по закону отвезли в Африку. Если они где-то по дороге пропадут, их никто и никогда не станет искать. Ты думаешь, мы сверяем списки всякой сволочи на рудниках? Конечно же, нет. Убежали они, утонули или подохли от поноса — это уже не наше дело. Мы с тобой закон соблюли. Теперь понял?

— Гениально! — прошептал Марк и восторженно посмотрел на викария. — Я так понимаю, мне теперь осталось найти нужного торговца. Чтобы смог выкупить большую партию…

— Солид за голову, и ты получишь обвинительный приговор, — снисходительно посмотрел на него викарий. — Товар — дрянь, поэтому прошу немного. А теперь проваливай, пекарь. Я хочу попариться в одиночестве.

— Да, я пойду, господин, — поклонился Марк. — Мне нужно охладиться. Благодарю за науку.

Он вышел из жаркого кальдария и плюхнулся в прохладный бассейн, с трудом успокаивая дыхание. Неужели все так просто? Фантастическая римская бюрократия, оказывается, имеет много трещин, куда утекают деньги. Дальние провинции едва управляются. Африка то и дело бунтует. Реальная власть принадлежит там сенаторским родам. И теперь это черная дыра, откуда выдачи нет. Частная каменоломня на границе с Ливийской пустыней — то место, где найдут вечный покой самые отпетые бандиты Субуры. С цепью на ноге не шибко побегаешь. Да и некуда там бежать. Бесконечно длинная, и при этом узкая полоса земель вдоль моря охраняется отрядами конных нумидийцев. Они сотни лет ловят беглых рабов.

Марк восхищенно разглядывал мраморную композицию «Фарнезский бык». Он видел ее в музее Неаполя, а она, оказывается, в бане стоит. Тут