Горький хлеб - Дмитрий Чайка

— Да хоть в лимитаны (5), — зло ответил Гунн. — Все лучше, чем в лавке этой гнить.

— А мамку на кого оставишь?

Гунн ничего не ответил, только зло засопел. А Марк вздохнул. Нельзя догнать и причинить добро. Он вытащил эту семью из полнейшей нищеты, но они дружно ненавидели единственный источник своего существования. Ненавидели люто, до дрожи. Прим и Франк сбежали отсюда, сверкая пятками, а остальные два брата только мечтали сбежать. И сделать с этим нельзя ничего.

— Что, правда, воином хочешь стать? — не выдержал Марк.

— Снится даже, — всхлипнул Гунн, — как на коне скачу, как из лука стреляю. А я ведь на лошади никогда не сидел. И лук два раза в жизни видел.

— Кровь предков в тебе говорит, — понимающе кивнул Марк. — Как ножи домоешь, позови ко мне гладиатора Галла. Иди смело. Тебя там никто не тронет.

Марк дошел до дома, поднялся к себе и заглянул в комнату Леты. Ей не нужно говорить лишнего. Сестра молча развернула перед ним таблицу с приходом и расходом. Удобная штука этот диптих. Дебет слева, кредит справа. Марк взял стило и записал в дебет: Р — 200 солидов. А потом в кредит: В — 50 солидов. Г — 50 солидов. Гладиаторам он заплатит по золотому за голову. Немного, но для них и это огромная сумма.

— Пояснишь? — Лета показала на таблицы.

— Нет, — отрезал он. — Не надо тебе этого знать, сестра.

До чего я докатился, вздохнул Марк, поправив сальдо в приятную для себя сторону. Расходы будут, не без того. Ополчение вывести, накормить всех, напоить потом. Но зато еще этаж сложу. Вроде бы ничего месяц, удачный.

1 1 В описываемое время человек осенял себя крестным знамением совсем не так, как это делают сегодня. Основной формой было начертание малого креста большим или указательным пальцем на лбу. Чуть позже стали касаться груди. Прообраза современного большого креста от плеча к плечу тогда ещё не было. Способ сложения пальцев в V веке ещё не был строго регламентирован.

2 Бетика — область на юге Испании. Примерно соответствует современной Андалусии.

3 Carthago Nova — совр. Картахена. Важнейший римский порт на юго-востоке Испании. Этот город вандалы разорят в 425 году, когда римская власть еще сильнее ослабеет.

4 Манго — работорговец. Презрительный, просторечный термин.

5 Лимитаны — пограничные войска. Традиционно хуже снабжались и управлялись. В описываемое время на Западе окончательно деградировали и влились в полевые армии.

Глава 22

— Море скоро закроется, — отрезал Марк. — Надо спешить.

— Кто-то может по щелям забиться, — свирепо засопел Галл, да так, что рваное ухо налилось опасным багрянцем.

— Нет времени, — повторил Марк. — Хочешь пятьдесят золотых заработать, шевелись.

— Немного даешь, — проворчал Галл.

— Так ты не один их ловить будешь, — возразил Марк. — Я всю Субуру на улицы выведу. Их по закону осудят, и по закону в Африку отправят. Мы с тобой, Галл, вообще никакого преступления не совершим. Напротив, общественную повинность выполним.

— Хитро-о, — под тяжелыми бровями гладиатора зажегся уважительный огонек. — Умен ты, старший. Ловко все обделал. Свободных людей продашь, да еще и почет за это получишь.

— Поэтому и денег мало дают, — поморщился Марк. — Везде заплатить придется. А потом всю Субуру поить, кормить. Люди праздника захотят.

— Согласен я, — кивнул Галл. — Давай золотой за голову. Найду полсотни варнаков. Мне очень деньги нужны. И моим людям тоже. Волосы седеют уже, скоро зубы выпадать начнут.

— Не брошу вас, — неожиданно для самого себя сказал Марк. — Мы вместе теперь. Одно дело делаем.

— Вот даже как? — растерялся гладиатор. — Ну, собирай ополчение, рекс. Нужно все щели перекрыть, чтобы крысы не разбежались. Видел когда-нибудь, как умелый ретиарий сетью работает? Таких уже нет…

* * *

Обладателей страхолюдных тупых харь звали Ахиллом, Гектором и Купидоном, и своими именами они явно гордились. Особенно Купидон, когда-то выступавший как сагиттарий, конный лучник. Судя по параллельным шрамам на щеке, он весьма близко пообщался с какой-то кошкой, и та приласкала его своей лапой. Хозяин тонко пошутил, дав ему имя. Купидон тот еще красавчик.

Галл и Ахилл, судя по небольшим, круглым щитам, выступали фракийцами. Только вместо кривых мечей-сик они взяли в руки дубинки, обмотанные тряпьем. Гектор остался на улице, аккуратно раскладывая сеть с грузиками по краям. Трезубца у него нет. До такой глупости он не додумался. Гладиаторы оказались ребятами крайне практичными, к ностальгии несклонными.

— Здесь! — сказал Галл, приведя ополчение в короткий, до невозможности вонючий переулок. — Тут трое всего, сами управимся. Перекройте улицу. Мы дадим им уйти. Так меньше крови будет.

Они поднялись в инсулу, и совсем скоро на пятом этаже раздались вопли и звуки ударов. Через пару минут на улицу выскочил какой-то оборванец с окровавленным лицом и бросился по переулку. Гектор взмахнул скрученной в жгут сетью и спутал беглецу ноги.

— Красиво! Да ты просто мастер! — вырвалось у Марка, и гладиатор приятно порозовел.

— Помним кое-что, старший, — пробурчал он. — До мастера мне далеко, но раз на арене выжил, значит, был хорош. Мы все тут такие… Кто выжил…

— Вроде бы гладиаторы редко гибли? — спросил его Марк. — Я мал был, когда бои запретили. Не видел никогда.

— Редко, — пожал мужик широкими плечами. — Да только гладиатору не положено своей смертью умирать. Арена — наша могила. А мы обманули судьбу, выходит…

Этот разговор прервало появление Галла и его друзей, которые тащили двух связанных, избитых в кровь мужчин. Их передали ополченцам, а Галл сказал.

— Соседняя улица. Там старая мастерская. Десяток прячется. Сами не справимся, погоним на вас. Богом прошу, Марк, не попорть…

— Заткнись! — прошипел тот, и гладиатор с костяным звуком захлопнул пасть.

Разбойный люд спит долго, не то, что честные труженики. Субура встает до рассвета, а бандиты — к полудню. Ночью у них самая работа. Склады, лавки, богатые дома… Даже в инсулы порой врывались, хотя, казалось бы, что там брать…

— Здесь, — Галл кивнул на неприметную инсулу, сжатую с боков другими домами. — Кольцом встаньте и колья свои