Горький хлеб - Дмитрий Чайка

Валериев ему далеко. Он тесноват, хотя росписи подновили, а камень, которым выстелен атриум, совсем свежий. Даже швы еще не успели потемнеть. Плиты базальта поразительно напоминают те, которыми устелили форум Нервы в прошлом году. Тут чисто и аккуратно. Изящно изогнувшаяся мраморная дева венчает фонтан, в нем плещется вода.

— Проходите, господин, — раб показал на потемневшую дверь. — Хозяин ждет.

Да, у Флавия Альбина неплохая библиотека. Стеллажи со свитками уходят под потолок. Сам викарий лежит на кушетке и потягивает вино, в котором Марк углядел кубики льда. Нет, он сильно недооценил благосостояние этого человека. Лед в Риме чрезвычайно дорог. Осенью он уже должен был закончиться.

— Господин, — поклонился Марк, положив на столик увесистый кошель. — Примите мое подношение. Все прошло выше всяких похвал.

— Угу, — викарий отставил в сторону кубок и высыпал на ладонь горсть солидов. — Надо же, новенькие, прямо с монетного двора.

— Такими заплатили, господин, — развел руками Марк, которого пробил ледяной пот. — Купец из Лептис Магны расторговался на рынке, а в обратный путь взял наш товар.

— Хорошо, — кивнул викарий и ссыпал золото в кошель, не считая и не приглядываясь. — Мой тебе совет, пекарь. Сиди тихо и не высовывайся. Взоры великих обратились на тебя. Если магистр оффиций соизволит подписать рескрипт, поверь, он запомнит твое имя.

— Конечно, господин, — поклонился Марк. — Я мечтаю о тишине и покое. Кстати, благодарю за кольчугу. Она дважды спасла мне жизнь.

— Я уже знаю, — пробурчал викарий. — Не забудь сдать ее в арсенал. Ты опять бойню устроил, святоша. Притворяешься христианином, а крови пролил, как гот-катафрактарий.

— Я не люблю кровь, господин, — спокойно ответил Марк. — Я не проливаю ее без необходимости. Спросите кого угодно.

— Об этом я тоже знаю, — махнул рукой викарий. — Ладно, иди. Когда захочешь провести воду в дом на Целии, приходи, помогу. Чего смотришь так удивленно, пекарь? Конечно, я о нем слышал. И префект слышал. Рим не так велик, как ты думаешь. Знаешь, сколько новых домов здесь сейчас строится? Один!

Вот проклятье, Марк ругал себя распоследними словами. Ну почему? Почему он считает этих людей идиотами? Они совершенно не идиоты, а совсем наоборот, раз выживают в таком непростом мире. Марк взял разрешение на свою стройку у нотария в префектуре, а тот немедленно перестучал наверх. Властная вертикаль везде работает одинаково или она тут же разваливается.

Он прошел мимо пустующего Колизея, в котором уже много лет не проводили боев, и выскочил на Аргилетум. Лавка Зои сегодня пользовалась повышенным вниманием. В очереди стояло человек десять. В лавке работает семейная пара, бежавшая с севера Италии. Они режут мясо, пока Секунд отпускает товар, а Гунн вынимает из кипящего жира раскаленные чебуреки. Сама Зоя стоит на улице, обмахиваясь полотенцем. Раскрасневшееся лицо ее на редкость задумчиво. Марк не замечал за ней такого. Соседка была, мягко говоря, недалёка.

— Здравствовать тебе, старший! — крикнули из очереди.

— И вам здравствовать, добрые люди! — ответил Марк. — Благослови вас бог!

— Что, Зоя! — подмигнул он. — Надоело в таберне? Не хочешь бросить?

— А этих кто кормить будет? — вздохнула Зоя, показывая на сыновей.

— Я, — ответил Марк. — Заберу обоих. Со мной работать будут. А ты еще замуж выйдешь.

— Может и, правда, выйти? — погрузилась в размышления Зоя. — Так-то дело нехитрое. Мужики ведь дураки, не тем местом думают. Ко мне подходил один, вполне ничего такой, в нарядном поясе. Я ему глазки состою, он и поплывет. Да ты уже все за меня решил, — хмыкнула вдруг она. — Мужья о женах так не заботятся, как ты обо мне. И за что мне такое счастье? Неужто за то, что невинность со мной потерял.

— Точно нет, — усмехнулся Марк. — Невелика услуга.

— Ты смотри, — предупредила Зоя. — Аста, которая тебе постель греет, как хозяйка себя ведет. Указания людям раздает, щенков своих жрать водит. Ей никто слова не говорит, боятся. Она в последнее время совсем обнаглела. Думает, Фортуну за волосы поймала.

— Вот проклятье! — ругнулся Марк. — Надо новую грелку искать. А эту куда деть?

— Да замуж выдай, — посоветовала Зоя. — Подбрось деньжат, ее мигом заберут. Баба видная, отъелась на бесплатных харчах.

— Гунн! Со мной пойдешь! — крикнул Марк. Мальчишка с отвращением швырнул в булькающий жир готовый чебурек и опрометью выбежал из лавки.

— Чего сделать нужно, старший?

— Галла с его мужами в термополий приведи, — велел Марк. — А сам у входа сядь. Жди, когда позову.

— Уже, старший, — сказал Гунн и побежал, перебирая камни мостовой короткими ногами.

Ему десять. Уже понятно, каким он вырастет. Невысоким и коренастым, как все настоящие гунны. Он, судя по раскосым глазам, от знатного воина рожден. Гуннская орда по пути на запад кого в себя только не приняла. Иного и от римлянина с трудом отличишь, если мать — полонянка. А вот такие явные монголоиды — прямые потомки тех, кто пришел издалека, с северных границ Китая. Они не смешиваются со всякой чернью.

Марк пошел по Аргилетуму, мимо магазинчика сирийца, которому так и не отдал свиток Овидия. Тот продолжает варить тряпки, понемногу добиваясь некоторых успехов. Получившаяся бумага уже не рвется в пальцах, но как только когда начинаешь на ней писать, чернила расплываются в огромную кляксу. Немалый прогресс. Марк махал рукой, отвечая на приветствия из лавок и окон.Вошел в термополий и сел за свой столик. Его теперь отделяла от зала легкая перегородка. Хоть какое-то уединение.

— Крисп! — крикнул он. — Старая ты сандалия! Почему позволяешь посторонним тут командовать? Почему кормишь кого попало?

— Ты про Асту? — виновато отвел глаза копо, руки которого продолжали жить своей жизнью. Они что-то крошили и сыпали в кипящий котел.

— Нет, я про отца Филиппа, — рявкнул Марк и осекся. Термополий полон людей.

— Гнать? — с надеждой в голосе спросил кабатчик. — Житья от нее не стало.

— И по шее надавай на прощание, — разозлился Марк. — Нет, не надо по шее. Просто прогони. Вот коза!

Кабатчик молча поставил перед ним тарелку карбонары и кубок. Марк показал пятерню, и тот мигом все понял. Поставил еще четыре.

Надо перебираться отсюда, думал Марк, сноровисто работая вилкой и ложкой. Вести