Мой брат Мохаммед Али - Фиаз Рафик

В конце концов, Мохаммеду пришлось смириться и продолжить съемки без юной светловолосой красотки. Брат снова встретился со Стоун через много лет, когда она своим талантом уже покорила Голливуд. Тогда актриса спросила: «Ты не забыл, как мы познакомились, когда я была еще подростком?» Мохаммед помнил все до мелочей. И ответил: «Конечно, на тебе было голубое платье». Первая встреча оставила воспоминания, которые не потускнели даже спустя столько лет. Шэрон была поражена. Похоже, все эти годы брат хранил в памяти ее образ.

* * *

Кастинг, наконец, закончился, и Мохаммеду не терпелось начать работу. Мы снимали тот фильм в семи штатах. На съемочной площадке брат оставался тем же весельчаком, каким он был на открытых тренировках и пресс-конференциях в годы своей карьеры. Ему все классно удавалось. Но, конечно, профессиональным актером брат не был, поэтому режиссеру Тому Граймсу порой приходилось обращать его внимание на некоторые детали. Он хотел, чтобы Мохаммед вел себя естественно, и подробнейшим образом объяснял смысл каждой реплики. Актеры вроде бы не слишком-то жалуют «прогон текста», а вот брату он очень нравился.

Все знают, что во время съемок часто приходится делать несколько дублей, но в «Величайшем» была одна сцена, которую мы все надолго запомнили. Если вы не смотрели фильм, то я говорю про кадры, снятые в Кентукки, где Мохаммед рвет платье на своей первой жене Сонджи – ее тогда играла Мира Уолтерс под псевдонимом Руби Сандерсон. Стоило сказать «мотор», как брат мгновенно входил в роль. После пары дублей он закричал в пылу: «Дайте мне снова это сделать! Давайте снимем еще один!» Играть в той сцене Мохаммеду нравилось безумно – без какого-то неприличного подтекста, не подумайте. Просто тот накал страстей был отлично ему понятен. Брат заводился каждый раз, когда мы снимали какой-нибудь спор, а уж во время той сцены едва сдерживался. В хорошем смысле – просто получал неимоверное удовольствие. А мы наблюдали за этим, улыбаясь.

Понимаете, находиться на съемочной площадке так естественно для Мохаммеда, потому что всю свою профессиональную карьеру он был шоуменом. Многие годы изображал весельчака на людях, хотя порой предпочел бы спокойно посидеть и поболтать с близкими. Это все актерство. Так что Мохаммед играл роль всю свою взрослую жизнь. Учитывая, что он не был профессионалом, получалось у него хорошо, по крайней мере, по сравнению с другими спортсменами. Помню, как-то на съемочной площадке появился Джордж К. Скотт, и члены команды брата спросили, не стоит ли Мохаммеду брать уроки актерского мастерства. «Нет, – ответил Джордж, внимательно посмотрев на брата. – Уроки не нужны, у тебя талант».

В перерывах между съемками отдельных сцен Мохаммед любил подремать. Спал он действительно очень много. Мог заснуть даже днем. Как бы удачно ни проходили утренние съемки, брат отправлялся в личный трейлер и через две минуты уже храпел. А еще ему нравилось отдыхать в компании своей команды. Говорят, на съемочной площадке надо все делать побыстрее, но Мохаммед не любил, когда его подгоняли. Почти все свободное время он проводил со мной, Джином Килроем, Бандини Брауном и Пэтом Паттерсоном. И самое смешное: каждый из кожи вон лез, лишь бы стать любимчиком брата. Если Мохаммед о чем-то просил, то Джин сразу же говорил: «Конечно, сейчас все сделаю», а Паттерсон перебивал: «Нет, это сделаю я!» Они в буквальном смысле бились за его внимание. Забавно.

Вскоре на площадке появился Стэк Пирс – в фильме он должен был играть меня. Пирс – замечательный актер и отличный парень, но в середине съемок меня вдруг осенило «Слушайте, – сказал я, – Мохаммед играет себя, ну а я-то чем хуже?» Всю свою жизнь я провел в тени брата, был намного более замкнутым, чем он, раздражался, когда видел, как его используют. Обычно я с радостью оставался на заднем плане, но в тот раз мне вдруг захотелось настоять на своем. Во время дублей я стал вставать ближе к Мохаммеду, оттесняя других, чтобы получить больше экранного времени. Почему бы и нет? Ведь его команду без меня невозможно представить, мы всегда были с ним близки – уж точно ближе, чем любой другой на съемочной площадке. В общем-то все получилось. После моих просьб они убрали реплики Пирса, каким-то образом оставив в фильме нас обоих. Половину сцен уже сняли с Пирсом, переснимать их никому не хотелось, но теперь у его персонажа больше не было ни одного слова. Действительно, ни в одной сцене ко мне никто не обращался, ни разу не назвал братом Мохаммеда. Вот так и получилось, что в фильме рядом с братом находятся два разных человека. Прости, Пирс!

* * *

Во время съемок «Величайшего» на экраны вышел «Рокки» с Сильвестром Сталлоне. Мы тогда были в Хьюстоне, и Мохаммеда заинтересовал новый фильм про бокс, который имел такой оглушительный успех. Однажды брат сказал: «Я хочу посмотреть “Рокки”», и все мы, человек тридцать, отправились в местный кинотеатр. В кассу стояла длиннющая очередь, и сначала люди, увидев нас, немного испугались. Просто представьте: ты пришел в кино, и вдруг появляется банда из тридцати парней, в основном темнокожих. Да еще не забудьте, что на дворе – семидесятые. Но тут несколько человек узнали брата, и все заулыбались. Вот он, величайший боксер в истории, пришел, чтобы посмотреть тот же фильм, что и ты! Было уже почти восемь вечера, до сеанса оставалась пара минут, и толпа согласилась пропустить Мохаммеда со свитой без очереди. Когда мы вошли в зал, некоторые даже хлопали.

Как я уже говорил, мы с братом часто ходили в кино вместе. С годами Мохаммед почти не изменился: если фильм ему нравился, он просто прилипал к экрану. С «Рокки» случилась та же самая история. «Тихо, – серьезно сказал брат, когда выключили свет. – Не шумите». Все, конечно, подчинились.

Фильм Мохаммеду очень понравился. Мы думали, он начнет критиковать сцены боев – но от начала до конца брат просидел не шелохнувшись, полностью увлеченный действием, пока Рокки и Аполли не начали толком боксировать. Мохаммед подумал, что образ главного героя отчасти списан с него, но, как оказалось, Сильвестра вдохновил бой брата с Чаком Уэпнером – момент, когда вечный андердог получил шанс жизни против дерзкого чемпиона. Мохаммеду это польстило, он вовсе не оскорбился. В следующих фильмах Сталлоне использовал какие-то моменты, связанные с тренировками брата, – горный лагерь и рубку дров для «Рокки 4», пробежку вместе с группой восторженных детей – в «Рокки 2» и, конечно, неизменные берцы Сильвестра и