Мой брат Мохаммед Али - Фиаз Рафик

В общем, фильм брату понравился. А главная звезда, Сильвестр Сталлоне, еще больше. Конечно, сценарий у «Рокки» отличный и снято все здорово, но Мохаммеда больше всего впечатлило решение Сталлоне играть роль самому, несмотря на сокращение зарплаты. Это вызвало уважение брата. Ведь немногие поступили бы так же. Большинство предпочло бы взять деньги, наступив на горло собственному желанию творить. Так что Сталлоне в глазах брата был чемпионом. «Рокки», несмотря на скромный бюджет, собрал потрясающую кассу. «Надеюсь, наш фильм получится не хуже», – сказал мне Мохаммед, когда мы ходили из зала.

В холле нас сразу окружила толпа – брат по-прежнему притягивал людей. Мне кажется, ни разу в жизни Мохаммед не отказал никому в автографе – ну, может, только если опаздывал на самолет. Но даже тогда, по-моему, его бы подождали: вряд ли кто-то рискнул бы улететь без Али.

Было поздно, мы все порядком проголодались и отправились в ресторан под названием «У Анджело» – известное место, которое обожал Джим Браун. Когда он был в Лос-Анджелесе, ему доставляли отсюда морепродукты. Если Мохаммед с командой собирались пойти куда-нибудь поужинать, Джин Килрой всегда договаривался заранее. Не за пять-шесть дней, конечно, но все же. Мохаммед говорил, например, что хочет пойти туда-то, и Джин тут же звонил по телефону. «Здравствуйте, я звоню по просьбе чемпиона. Устройте это и это». Так было каждый раз. Не поход в ресторан, а сумасшедший дом, целое представление. Мохаммед обожал морепродукты, поэтому стол всегда был заставлен блюдами с лобстерами и креветками и кучей всякой другой еды, которую только можно себе представить.

В целом брату понравилось, как получился «Величайший». В газете Los Angeles Times написали, что это «отличная биография, интересная и захватывающая». Правда, Мохаммеду казалось, что действие разворачивается слишком быстро. Повествование перескакивает, и обычным фанатам будет трудно следить за сюжетом. Но когда через пару десятилетий на экраны вышел «Али», с Уиллом Смитом в главной роли, брат сказал, что там все слишком затянуто. Оба фильма ему понравились, однако в каждом он видел недостатки. Но я считаю, «Величайший» в целом удался.

* * *

Мохаммед сразу же начал заниматься другими проектами. В 1978 году он согласился сняться в главной роли в фильме «Дорога свободы» вместе с Крисом Кристофферсоном. Сам Крис бокс обожал – занимался им, пока работал в Оксфордском университете, а в 1960 году ездил в Рим, на ту самую Олимпиаду, где брат стал чемпионом. Потом выступал на турнирах «Золотые перчатки» и продолжал смотреть поединки. С братом их свел Джин Килрой. Продюсер и режиссер фильма связались с Джином и спросили, не хочет ли Мохаммед сняться в исторической драме. Ему предложили сыграть бывшего раба и солдата армии Севера, который после Гражданской войны возвращается из Южной Каролины и становится американским сенатором. Роль брату понравилась, и некоторые критики посчитали, что справился он неплохо, хотя своего фирменного напора ему недоставало. Самая интересная деталь, наверное, заключается в том, что за телефильм в те времена Крис получал 5 миллионов. Но за «Дорогу свободы» оставил себе только 100 тысяч, а остальные деньги отдал Объединенному фонду негритянских колледжей. Об этом его попросили Мохаммед и менеджер. Уже тогда Кристофферсона и брата связывала тесная дружба. Хотя, стоит сказать, изначально у Криса вообще не было большого желания снимать этот фильм. Он очень хотел, чтобы мой брат ушел из спорта, и согласился делать картину, только когда Килрой заявил: если фильм провалится, Мохаммед вернется на ринг.

За три месяца съемок брат получил миллион. А на ринге, за четверть часа, он бы получил в четыре раза больше. Весь бюджет фильма составлял 7 миллионов. Обычно на съемках Мохаммеда сопровождала только жена Вероника, с которой они сыграли относительно скромную свадьбу в Беверли-Хиллз летом 1977 года, да двое их общих детей. На площадке Мохаммед не был притязателен, в отличие от других звезд, выдвигавших невероятные требования.

В семидесятые брату без конца предлагали принять участие в фильмах об эксплуатации темнокожих. Но он был очень разборчив в выборе ролей. Ему казалось, что названия вроде «Ниггер Чарли», «Клеопатра Джонс» или «Черный киллер» вредят образу темнокожих, как и эротические или постельные сцены, эпизоды с употреблением наркотиков. Это показывает наше сообщество с отрицательной стороны, считал Мохаммед. Он не хотел, чтобы к темнокожим относились плохо, и очень придирчиво выбирал фильмы, в которых мог бы сыграть.

Осмотрительность всегда была присуща брату. Реклама сигарет и виски, разгульные вечеринки и сцены унижения женщин или даже улыбающиеся с экранов блондинки, сделавшие товаром свою внешность, – все это могло, по его мнению, плохо повлиять на детей. В самом начале своей кинокарьеры Мохаммед твердо дал понять, что не собирается участвовать в подобном. Он вел себя так всю жизнь. После боя мы с ним никогда не ходили в бары или на дискотеки. Вместо этого пили апельсиновый сок и молились Аллаху. В те времена многие темнокожие были вынуждены делать то, что им не хотелось, – просто чтобы выжить. И даже звездные певцы и актеры часто оказывались в подобном положении. Но Мохаммед не был готов продавать свои убеждения и относился очень тщательно к выбору ролей, поэтому и фильмов с его участием – раз, два и обчелся. Тогда в киноиндустрии было не слишком много возможностей для темнокожего – даже для Величайшего в истории.

Так что первоначальный пыл Мохаммеда к кинокарьере улетучился быстро, вскоре после «Дороги свободы». Уже во время съемок этого фильма его многое начало раздражать. «Мне не нужны эти фильмы, Руди, – говорил мне брат. – Моя жизнь – сама по себе фильм. Где я главная звезда. Нет смысла играть кого-то другого. Мне это просто не нужно». До конца жизни брат продолжал появляться на телешоу, но больше в фильмах никогда не снимался.

* * *

Хотя брат уехал из Луисвилла, как только стал профессиональным боксером, он часто возвращался в родной город, чтобы увидеться с родителями и друзьями. Брат по-прежнему любил Луисвилл и всех родных и близких, оставшихся там. Но его образ жизни стал другим, и надолго приезжать он не хотел. Мохаммед привык жить в больших, шумных городах, и, как он сам признавался, его восприятие Луисвилла сильно изменилось. «Город такой маленький, а люди все делают так медленно», – как-то раз сказал он мне. Ему казалось, что в жизни друзей его детства все осталось по-старому. Просто брат очень много путешествовал, постоянно встречал новых