Мой брат Мохаммед Али - Фиаз Рафик

дружелюбно. Мохаммед рассказывал, что везде к нему относились хорошо. Он ни разу не столкнулся с полицией, не почувствовал чьей-либо враждебности, хотя в Америке такое по-прежнему случалось. Во время утренних пробежек не заметил ни одного косого взгляда, не говоря уже о том, чтобы его остановили и спросили, чего это он тут бегает.

Во многом, наверное, дело было в стараниях советских властей. Бокс и спорт в целом позволяли Советам показать свою мощь, и таким инструментом правительство активно пользовалось. В эту сферу вкладывались немалые средства. Все коммунистические страны развивали спорт, потому что успех их спортсменов – хороший способ продемонстрировать успех всего народа, всей страны.

Визит брата не получился бы полноценным, если бы он не вышел на ринг. Выставочный матч с двумя советскими боксерами был назначен на последние дни поездки. Об этом договорились заранее, и брат с радостью согласился. Все прошло замечательно. Шоу удалось. Мохаммед прекрасно понимал, что он не просто звезда спорта, а представитель простых американцев, если не американского правительства.

Конечно, приглашение Мохаммеда в СССР было частью политики пропаганды советских властей. Они считали важным, чтобы во времена такой изоляции от Запада мировая звезда встретилась с Брежневым и в позитивном ключе рассказала Западу о генсеке и обо всем советском народе. Ведь не только Мохаммеда завлекали таким образом. Многие президенты и премьер-министры в Америке любили находиться в окружении знаменитостей, которые им льстили. Мне кажется, самому Мохаммеду та поездка пошла на пользу. Ему представился шанс познакомиться с другой культурой и другим образом жизни.

Но это был не единственный визит брата в Советский Союз. В восьмидесятые американские президенты стремились снискать расположение Мохаммеда, и Джимми Картер отправил брата в СССР с правительственной миссией. В тот год главной темой был бойкот Штатами Олимпийских игр 1980 года из-за вторжения Советов в Афганистан в 1979-м. СССР, в свою очередь, бойкотировал Олимпиаду в Лос-Анджелесе в 1984-м. В ту эпоху политика очень сильно вмешивалась в спорт. Это был не первый и не последний случай, когда страны использовали спорт в политических целях, и вот теперь брат оказался в гуще событий. Мировые лидеры приглашали Мохаммеда, чтобы он хотя бы на публике выражал им поддержку. «Брежнев принимал меня в Кремле, – хвастался брат на телешоу. – Мобуту – в своем здании правительства. Садат – в Египте. Маркос – на Филиппинах, в торговом центре Ali Mall, названном так в честь Мохаммеда Али. В мою честь назвали торговый центр!» Говоря так, брат хотел подчеркнуть, что в собственной стране отношение к нему было совсем иным. И хотя все эти мировые лидеры использовали Мохаммеда в своих целях, подобного уважения с их стороны ранее не удостаивался ни один другой спортсмен, актер или певец.

С чистого листа

В конце семидесятых брат интересовался политикой, общался с мировыми лидерами, участвовал в предвыборной кампании в родном городе и даже оказывал влияние на международные отношения, однако проницательности в собственных делах ему по-прежнему не хватало. Сколько бы я ни предупреждал Мохаммеда, что его статус привлекает аферистов, что нельзя доверять каждому, кто пришел к тебе с деловым предложением, все было напрасно: брат оставался таким же доверчивым.

Финансовая ситуация Мохаммеда совершенно вышла из-под контроля, и управлением его делами занялись юристы из Чикаго. Брат всегда был очень упрямым, никого не слушал и всегда поступал по-своему. Часто он обещал, что выполнит просьбу, но потом шел на попятную, делал все наоборот, как ему хотелось. А юриста, который бы представлял его интересы, Мохаммед искал во многом потому, что за третий бой с Нортоном в сентябре 1976 года ему гарантировали 2,2 миллиона долларов. В отличие от других, брат всегда платил налоги, а не нанимал каких-нибудь шустрых бухгалтеров, чтобы скрыть свои доходы. Считал, что лучше заплатить все сразу и больше об этом не думать.

В то время, когда проходил поединок с Нортоном, финансами брата заправлял Спирос Энтони – юрист, оказавшийся тем еще прохвостом. Когда его, наконец, уличили во всевозможных аферах, он заявил брату: «Я инвестировал твои деньги, потому что знал: сам ты делать этого не будешь. И я все потерял». Однако брат всегда прощал людей, пытавшихся его использовать. Никогда не таил обиду. И не хотел выдвигать обвинения против собственного юриста, который его надул. В конце концов, друзья убедили Мохаммеда подать в суд. Если бы не они, брат в жизни бы не затеял разбирательство. Суд обязал Энтони выплатить около 400 долларов. После этого Мохаммед вычеркнул Спироса из своей жизни.

Брат спросил у своего приятеля, Тима Шанахана, не знает ли тот хорошего юриста еврейского происхождения. У Тима были ирландские корни, и еврея назвать он не смог, но предложил познакомить Мохаммеда с надежным ирландским юристом. Брат согласился, и они отправились в юридическую фирму Первого национального банка. В результате финансами брата занялись Уильям Стразерс и Майк Феннер. Эта чикагская фирма имела отличную репутацию, в ней трудилось 52 штатных юриста. Раньше Мохаммеду помогал еще один человек – Чарльз Ломакс, афроамериканец, представлявший интересы не только Али, но и Герберта. Однако после начала сотрудничества с Майком Феннером его лишили возможности решать какие-либо правовые вопросы. Новая команда считала, что Ломакс плохо вел дела Мохаммеда, так как позволял ему заключать невыгодные сделки, а это подрывало финансовое положение брата.

Роберт Аббаунд, глава банка, питал к Мохаммеду симпатию. Вскоре после заключения договора с юристами их фирмы Роберт пригласил брата на встречу и убедил его поручить отделу доверительных операций банка проследить за своими финансами и в кратчайшие сроки привести их в порядок. Сотрудники разбирались в бумагах несколько недель и пришли к выводу, что самым разумным будет организовать отдельный фонд, который бы руководил денежными операциями Али. К 1978 году Мохаммед заработал примерно 60 миллионов долларов – около 304 миллионов в переводе на современные деньги. Большую часть он получил после возвращения на ринг, с 1970 по 1978 год. Но каким-то невероятным образом сбережения брата равнялись всего 3,5 миллионам.

Несмотря на то что боксерские подвиги остались позади, на брата по-прежнему обращали внимание девушки. Конечно, ведь он был красавчиком. Мохаммед заходил в офис банка, обнимал секретаршу Роберта – просто по-дружески – и шел в кабинет к новому финансовому консультанту.

– Все эти люди тебя используют – не один раз озабоченно говорил ему Роберт. – Давай сделаем так: каждый раз, когда тебе предлагают какую-либо сделку, ты сначала советуешься со мной, а потом мы оба подписываем.

Брат согласился. Незадолго до этого