Дом Эльмиры - Вадим Гончаров

– Это очень несправедливо. Что бы они делали без стоматологов? И к тому же, сейчас лечить зубы почти никогда не бывает больно! – она слегка надулась, больше для вида.

– Видимо, в них говорит память предков. Но если это меня как-то оправдает, то я лично не боюсь. Можете хоть сейчас мне что-нибудь просверлить, если хотите!

Она засмеялась:

– Идея неплохая сама по себе, но мне придется делать это складным ножом или вилкой. Вас устроит? Из анестезии могу разве что вас заболтать.

Они проговорили еще с полчаса – Камилла определенно была интересной собеседницей: начитана, умна, ее юмор нравился Виктору, и… она ему вообще, кажется, нравилась. Редкий случай. До сих пор Виктор оценивал женщин больше по внешним качествам, внутренний мир его интересовал лишь постольку-поскольку. «Дурак ты, Виктор! – сказал он сам себе. – И ты удивлялся, почему тебе с ними так скучно?»

В его кармане завибрировал телефон. Виктор с удивлением его достал – тот давненько не подавал признаков жизни вот так, сам, без специальных действий со стороны хозяина. На экране появилось сообщение: «Анализ закончили. Таблетка – обычный Нифедипин, никаких добавок не обнаружено». Он какое-то время задумчиво сидел, пытаясь понять, что это значит. «Кажется, лекарство Эльмиры называлось как-то иначе…» – он не мог вспомнить название препарата, но точно знал, что слово «Нифедипин» видит впервые в жизни.

Камилла следила за ним с некоторой обеспокоенностью:

– Что-то не так?

– А? Да нет… не знаю. Пока не знаю. А что – по мне так заметно, что «что-то не так?»

– Заметно. Мне вообще часто говорят, что я наблюдательная. Внешне вы почти не изменились, только задумались, и что-то в глазах… беспокойство?

– Вы правы. Я обеспокоен, правда, пока не знаю, чем именно. Я тут одним делом занялся на досуге… пока не могу вам рассказать.

– Делом на отдыхе? Вы, смотрю, действительно не умеете отдыхать, – она улыбнулась, и Виктору показалось, что этой улыбкой она пытается его ободрить. Это было очень приятно, а главное – почти незнакомо.

– Может, вы могли бы меня научить?

– Я… я могу. Но Виктор, должна задать вам один вопрос, это важно. Вы же один? В смысле…

– В смысле: мужчина, приезжает отдыхать от своей семьи, заводит роман – обычное дело. Нет у меня никакой семьи, но не представляю, как я мог бы вам это подтвердить. Верить на слово в такой ситуации, сами понимаете, плохая идея.

– А я и не состою из хороших идей. Очень многие из моих идей, как позже выясняется, плохие. Ну хорошо, я вам верю. Как насчет того, чтобы послезавтра прокатиться в одно место и отдохнуть там безо всяких дел?

– Звучит интригующе!

Идея действительно показалась Виктору очень привлекательной, и с трудом верилось в такую легкость. Он привык, что женщины сопротивляются, жеманничают, обычно для вида, но весьма раздражающе. Ему, конечно, ничего не стоило их оборону пробить, особенно учитывая, что она была, скорее, картонной декорацией, и оба это понимали, но сам процесс всегда раздражал своей наигранностью.

Они обменялись номерами телефонов, Виктор предупредил, что бывает на связи нечасто, поэтому писать будет он. Расстались, договорившись списаться завтра вечером. Камилла села в машину, помахав на прощание, а Виктор пошел обратно к Сильвану.

Подниматься в гору было тяжелее, проклятый пистолет натер поясницу, и Виктор переложил его в карман. Теперь было отчетливо заметно, что в кармане – что-то довольно большое и тяжелое, но плевать – он был один, и некому было заметить его вооружение.

Когда он добрался до дома Сильвана, солнце уже ушло далеко в сторону моря – было около пяти часов. Хозяин встретил его радостно:

– Виктор, рад вас снова видеть. Похоже, обошлось без перестрелки?

– Нет, на меня никто не нападал, скорее я сам предпринял попытку прорваться в одну крепость. И даже вполне успешную.

Сильван посмотрел на него с любопытством:

– Ого! Охмуряете лесных жительниц?

– Что-то вроде этого. У меня есть новости. Пришел результат анализа таблетки. Это Нифедипин.

Сильван нахмурился и жестом пригласил Виктора сесть на диван. Сам тем временем достал свой телефон и углубился в изучение.

– Интересно… Надо проконсультироваться со специалистом, но что я понял – это гораздо более сильное средство, чем регулярные таблетки Эльмиры. И, насколько я понимаю, они могу производить при определенном состоянии здоровья именно то самое действие…

– Но подождите. Я понимаю так: если бы Эльмира выпила эту таблетку – она бы умерла. Но, во-первых, таблетка не может быть надежным средством, это какой-то нонсенс, чтобы она была так опасна. А во-вторых, таблетка же в лаборатории, а не в желудке Эльмиры! Она ее не выпила!

– Погодите, Виктор, не кипятитесь. Меня самого раздражает, что я ничего не понимаю. Давайте будем мыслить рационально, исходя из того, что нам известно. Что нам дает эта таблетка? Еще один балл в пользу того, что убийца – доктор. Радослав. И это же ответ на ваш вопрос относительно надежности орудия – он знал ее особенности, знал, как действуют лекарства. Согласитесь, убийство таким способом точно сложно совместить с Густавом, например. Или тем более с Исой… – Сильван вдруг начал что-то быстро печатать на телефоне. – Проверим-ка одну мысль…

Он подождал некоторое время, а потом торжествующе сказал:

– Белый Фольксваген! У Радослава белый автомобиль, седан. Виктор, это уже не может быть простым совпадением, слишком много факторов!

– Я согласен с вами, но убей бог – никак не могу выстроить цельной картины.

– А вот я, кажется, могу… Пока недостает несколько деталей, но вопрос не в этом. Вопрос теперь в том, что со всем этим делать. Посадить его за решетку с такими доказательствами нам вряд ли удастся. Я, конечно, могу сделать его жизнь невыносимой, но… мне бы еще немного уверенности. Все-таки, сами эти улики, хоть и хороши, но могут создавать искаженную картину. А вдруг он не виноват? Ошибиться в таком деле мне бы хотелось меньше всего…

Виктор только кивнул. Он почти не сомневался, что Радослав совершил преступление: таблетки, стертая переписка, белый Фольксваген, долги Филипа – всё указывало на него. Но как это проверить?

Сильван задумчиво посмотрел на него и произнес:

– Я знаю, как можно поступить. Но для этого нужен Филип.

– Филип? Он-то тут при чем?

– Радослав любит сына, а сын любит его. Пусть они сами между собой