Тайны пушкинских раритетов. Предметный мир поэта - Лариса Андреевна Черкашина

Мойке, уже осиротевшую, и «заливался горячими слезами, молясь Богу о упокоении души» великого творца. И в глубокой старости помнил о дне, когда впервые переступил заветный порог: «В течение всей моей жизни только один Пушкин, с первой встречи со мною, принял в судьбе моей живое искреннее участие и желал мне помочь делом, а не словами». Память кумира почтил стихами «На смерть Пушкина».

…Стол, с фанеровкой красного дерева, снабжённый выдвижными досками, а также с боковых сторон ящичками, также выдвижными, отдан был вдовой поэта Петру Вяземскому и сберегался в княжеской фамильной усадьбе. Писатель Белоусов, много позже побывавший в Остафьеве, вспоминал: «По каменной лестнице мы поднялись во второй этаж, прошли темный коридор, свернули направо и очутились в светлой просторной комнате. С каким волнением я входил туда… у окна, выходящего в сад, стоит простой стол с врезанной в нём медной дощечкой с надписью “Это был стол Пушкина”». Позже письменный стол вместе с другими раритетами окажется в «Ленинке», а в 1936 году перейдёт в Пушкинский Дом, а уж из него в иной дом – в мемориальную квартиру, и встанет в кабинете на прежнее место.

Как встарь, покоятся на пушкинском столе книги, черновые и беловые рукописи, раскрытые журналы… И в столь же поэтическом беспорядке, подмеченном ещё юным гостем поэта.

Конторка

В мемориальном кабинете, неподалёку от стола, примостилась конторка красного дерева. Вещь чрезвычайно необходимая и удобная, – ведь за ней можно было работать, не сходя с дивана. Конторка, сработанная краснодеревщиками в конце XVIII – начале XIX века, снабжена откидной крышкой, обитой кожей, и выдвижными ящичками, где помещались всякие мелочи и письменные принадлежности, столь необходимые при работе.

В Пушкинский Дом передана Антониной Петровой, наследовавшей раритет от матери, связанной родством с Загряжскими. Фамилия Загряжских кровными узами соединена с семейством Гончаровых, близким поэту. Впрочем, историю бытования пушкинской конторки в её семье поведала сама дарительница:

Диван и конторка в кабинете поэта

«Конторку красного дерева с ящиками, выдвижным верхом и поднимающейся крышкой я унаследовала от матери моей… Надежды Егоровны Волькенштейн, рождённой Враской, которая получила названную конторку в подарок от своего родного дяди (брата матери её Анны Михайловны Враской, рождённой Загряжской), Александра Михайловича Загряжского, друга Александра Сергеевича Пушкина и свёкра Льва Сергеевича Пушкина, как вещь, принадлежавшую покойному поэту.

30 июля 1928 г. Петрова Антонина Александровна».

Это у него, симбирского губернатора Александра Загряжского, в сентябре 1833-го останавливался Пушкин, путешествуя на Урал. Тогда-то поэт «несколько туров вальса под звуки двух скрипов» прошёлся с Елизаветой Загряжской, будущей своей невесткой: ровно через десятилетие брат Лёвушка женится на очаровательной «смолянке» и губернаторской дочке. Правда, в письме дарительницы Александр Загряжский ошибочно назван свёкром Льва Пушкина, – нет, симбирский губернатор доводился ему тестем.

…Из славного петербургского хранилища сбережённая конторка поэта счастливо «перекочует» в его рабочий кабинет.

Но и московский музей на Пречистенке обладает схожей конторкой. По одной из версий, генерал Александр Пушкин предоставил её, как дорогой экспонат, на юбилейную выставку к столетию отца, что прошла в Москве в 1899-м. Историческая конторка поступила поначалу в Пушкинский Дом, а в том, что оказалась она в 1918 году именно там, посодействовал известный пушкинист Пётр Щеголев. Далее путь её из Петербурга вновь проляжет в Москву.

«Вольтеровское» кресло

Большое и удобное кресло из красного дерева, с подлокотниками, выдвижной скамеечкой для ног, откидной высокой спинкой Пушкин купил себе в подарок накануне дня рождения – 25 мая 1835 года. Остался за покупку счёт мебельщика Ариста Гамбса, что позже был оплачен Опекой, и значилось в нём «одно вольтеровское механическое кресло с пюпитром, отделанное красным сафьяном». Стоило оно по тем временам недёшево – 375 рублей. Общий же счёт фирмы «Гамбс», вкупе с предыдущими покупками поэта, приближался к восьмистам. Сумме весьма значительной!

Основатель фирмы мебельных мастеров немец Генрих Даниэль Гамбс, чьи добротные изделия, столь полюбившиеся в России, именовали «гамбсовой мебелью», скончался в Петербурге в холерном 1831-м. Но дело его подхватила многочисленная родня, в их числе и пятеро сыновей. Мебельный магазин братьев Гамбс, куда часто захаживали петербуржцы, открылся на Невском проспекте, против Казанского собора.

Кресло, купленное Пушкиным в магазине, зачастую называют «вольтеровским», – всё потому, что француз-философ Вольтер из-за болезни предпочитал работать в схожем большом и глубоком кресле. Хотя само кресло первоначально придумано в Туманном Альбионе, являясь классикой английского стиля, да и наделено было особыми высокими выступами – «ушками», дабы оградить владельца от возможных сквозняков. Оттого и называлось «ушастым» либо «дедушкиным», – пушкинское «вольтеровское» кресло, однако, таких «ушек» не имело.

«Вольтеровское» кресло поэта

Мягкое, удобное кресло – мебельная новинка по тем временам – приглянулось и Александру Сергеевичу. Возможно, зная о том, Натали и решилась приобрести (или же заказать в мастерской) в подарок мужу ко дню его рождения эту дорогую, но столь нужную ему вещь. Нельзя исключить, что и сёстры Гончаровы внесли некую лепту в сей подарок, памятуя, сколь ласково принял их в своём доме супруг младшей Таши.

Упомянет о «вольтеровском» кресле и юный гость Пушкина, побывавший у него незадолго до фатальных событий: «…Сам поэт сидел в уголку в покойном кресле».

Название кресел из мастерской Гамбса промелькнёт в незаконченной пушкинской повести. Меж гостей, что «проводили вечер на даче княгини Д.», зашёл разговор об историческом анекдоте, связанном с мадам де Сталь и Наполеоном. В спор включился один из героев: «– А мне так кажется, – сказал Сорохтин, дремавший в Гамбсовых креслах, – мне так кажется, что ни m-me de Staёl не думала о мадригале, ни Наполеон об эпиграмме. <..> Гости начали спорить, а Сорохтин задремал опять».

Да, дремать в таких уютных глубоких креслах и впрямь было удобно, но «гамбсово» кресло Пушкина предназначалось для работы. Не остановилась она и в день дуэли. Утром 27 января 1837 года, всего за несколько часов (!) до рокового поединка, устроившись в своём «вольтеровском» кресле, Пушкин пишет письмо детской писательнице Ишимовой:

«Милостивая государыня Александра Осиповна,

Крайне жалею, что мне невозможно будет сегодня явиться на Ваше приглашение. <..> Сегодня я нечаянно открыл Вашу Историю в рассказах, и поневоле зачитался. Вот как надобно писать!..»

То была книга рассказов для детей о начальных веках русской истории, о первых правителях Древней Руси – князьях Рюриковичах: Игоре, Святославе, Владимире Святом, Ярославе Мудром, Александре Невском. «…И поневоле зачитался» – удивительнейшее признание, если вспомнить, при сколь трагичных обстоятельствах оно сделано.

…Днями позже Василий Жуковский зарисует план «осиротевшей» квартиры поэта, в том числе и его кабинета, сделав краткие пометки: «1. Кабинет: а) диван, на котором умер Пушкин; b) его большой стол; с) кресло, на котором он работал; d) полки с книгами…»

Минет четыре года, и креслу поэта суждено будет свершить переезд из Петербурга в Михайловское. Затем вновь в Северную столицу, в