Сладкая девочка из Королевства Эл 4 - Анна Чернышева

Настроение сразу улучшилось, но внутренний зов не прекратился. Я шла, ведомая интуицией, и не прогадала. В центре сада стояло дерево, ствол которого налился лиловым светом. Причем разглядела я его не сразу. Просто пришло в голову посмотреть на него Лиловым зрением — так, как научил Хантер. И я сразу разглядела лицо Старейшины племени Маклейн, которое будто барельеф выделялось из толщи ствола. Коры в этом месте не было, и лицо с глубокими морщинами казалось выпиленным рукой искусного мастера.

Только в этот раз оно издало стон, который я услышала не глазами, а сердцем. Глаза Старейшины были закрыты, и выражение лица показалось мне откровенно страдальческим. Повинуясь наитию, я зажгла на ладошке Лиловый огонь и сдула его на дерево, и лицо заволновалось.

Я снова и снова зажигала огонь и посылала его в дерево, и мне казалось, будто лицо Старейшины оживает. Она словно пила магию и набиралась сил, потому что в какой-то момент открыла глаза, в которых заплясали лиловые огоньки.

Мои ступни на несколько сантиметров провалились в землю, так яростно я пила её энергию, отдавая свою магию Старейшине.

— Хватит, дитя, — прошелестел неземной голос в голове. — Береги себя и свою сущность. Магия иссякает. Она больше не служит Элу, и скоро начнётся настоящая охота на силу. Берегись!

— Что значит иссякает? — я упала на колени и прильнула ухом к священному древу. — Как это исправить? Что мне делать?

Старейшина устало открыла глаза и я снова услышала голос в своей голове:

— Не трать понапрасну силы. Земля недолго будет питать их. Древние силы уходят вслед за маленьким народцем. Никто не хочет приносить жертвы Богам, и они ушли, забрав свою магию. Скоро мир будет пуст, совсем как тот, из которого пришла ты.

— Что же делать? Зачем вы мне всё это говорите? Разве я могу что-то изменить? — я в отчаянии водила пальцами по чертам призрачного лица, а Старейшина, казалось, засыпала на каждом слове.

— Магия в каждом из вас, просто вы не знаете об этом. Если каждый пробудит в себе древние силы и будет возносить благодарность Богам, они могут вернуться. Люди неблагодарны, они умеют только брать, и никто не хочет отдавать. Ты не спасёшь этот мир, дитя. Ты — наследница двух родов, и ты можешь их продолжить. Всё остальное уже не имеет значения. Береги свою силу и не трать понапрасну. Дай свою руку.

Старейшина внезапно открыла глаза, будто вспомнив о чём-то. Я протянула ладонь и кожу внезапно прочертила белая молния. Она оставила на коже мгновенно зарубцевавшийся след. Инстинктивно я отдёрнула руку и потёрла тыльную сторону ладони, чтобы унять острую боль.

— Теперь они узнают тебя. Иди, дитя, — и внезапно всё погасло. Лицо Старейшины исчезло, превратившись в обычную кору.

Остались только я, деревья, влажная почва между пальцами ступней и шрам на тыльной стороне ладони в виде белой молнии. И никаких объяснений.

Глава 23

Глава 23

— Сибилла, помоги мне, — проговорила я, когда выбралась из сада. Мои нарядные туфли так и лежали одиноко у входа на газон, но я проигнорировала их. Кухарка, отвлёкшись от хозяйственных хлопот, подошла и подала руку.

— Я говорила со Старейшиной рода, — прошептала я ей, когда мы отошли к поваленному стволу и сели. Надо попросить, чтобы сад тоже привели в порядок и очистили от сухостоя.

— Ах ты ж, батюшки, — покачала она головой. — Как же она там, бедная! Цел ли лес у Форса? Где ей теперь жить? — забеспокоилась пожилая женщина. — Итак про них, духов-то древних, забыли совсем, а теперь и дома лишили.

— Сибилла, а как раньше было? Когда про них ещё не забыли? — спросила я у неё.

— Ну как-как? На День духов задабривали, урожай носили. Пели песни, танцы танцевали. Они могли в честь праздников одарить кого даром магическим, а кому и судьбу предсказать. Много кто их тогда мог видеть. Почитали их по всякому. На весеннее равноденствие молитвы возносили, но потом законники запретили, мол, негоже духам поклоняться. Есть церкви, там и молитесь. А ещё им приносили первое яблочко созревшее. Ну, так у нас в деревне было. В лесу у костров плясали, бабки-ведуньи в платьях без поясов кружились, да молодых девок обучали. А ещё поговаривают, что даже специальные храмы лесные были, где свои жрицы имелись. Тоже женщины, да. А как там у других — не знаю. Наверное, свои духи — болотные да горные. А у нас в деревне вот так было.

Я слушала её рассказ заворожённо, как сказку. Всё больше убеждалась, что связи с нашим миром у местных верований прочные. В перечислении праздников я уловила и частички кельтских верований, и даже славянских языческих праздников. И здесь тоже официальная религия подавила веру в духов и силы природы. Может быть, и в нашем мире когда-то так же медленно умирала магия, а потом о ней и вовсе забыли? Уничтожили все документы и памятники? Откуда у нас такая тяга к магическим знаниям и желание обладать способностями?

— А что Старейшина сказала? — Сибилла настроилась на разговорчивый лад и желала выпытать у меня все тайны.

— Плохо ей, — сказала я правду. — Предупредила, что слабеет. Что с магией что-то не то. Ну… и вот.

Я показала кухарке белый след в виде молнии на руке, и та долго рассматривала.

— А что это такое? Раньше вроде не было… и когда успела обжечься? — она потрогала пальцем бугристый шрам и посмотрела на меня. Я поняла, что она сама не знает, что это такое.

— Да как-то так получилось, — свернула я расспросы. — Мне сказали, что этот сад выращивали многие поколения Эллингов. Они подкармливали его Лиловым огнём, и растения здесь очень отзывчивы на него. Если у тебя будет желание, и если получится… используй свою магию здесь. Возможно, у вас даже получится вырастить урожай с помощью Лилового пламени. Только проследи, чтобы никто лишний не увидел.

— Хорошо, — кивнула она. — Я тогда и Дональду скажу… Пусть знает.

Мы с ней многозначительно переглянулись и замолчали. Я подумала о том, что мы можем оказаться весьма близкими родственниками… смотря, конечно, кто именно из