Время неблагих. Книга третья - Максим Андреевич Далин

А в зале, где мы… где он гостей принимал — тут же и факелы, и свечи, на стенах — гобелены, с потолка свисают штандарты, синий шёлк в золотых молниях, фамильные, наверное. Ричарда с Солвером можно принимать, как друзей, а этому, из Заозерья, он грозного Князя решил показать, во всём блеске.

А в зал вошло такое, чего я ну никак не ожидал увидеть. Потому что при жизни оно, наверное, с Отри из дома Высоких Волн служило вместе.

Только спеси у него было сильно поменьше, чем у гвардейцев из дворца на Золотом мысу. Он шёл — и у него ноги заметно подгибались, тряслись коленки. Белобрысый такой дылда, в форме этой болотного цвета, с осьминогами на рукаве, в петлицах и на галстуке, здоровенный, кулаки сбитые… но уж было сходу заметно, что здесь ему не Золотой мыс.

Ростом этот парень был не ниже Лэндела, а в плечах, пожалуй, даже пошире. Но Лэндел сиял и снаружи, и изнутри, а этот… он был какой-то тусклый, серая такая тень… Общий вид — Князь Сумерек и тля с лопуха.

И тля хорошо осознавала, что она тля: он вошёл и бухнулся на колени перед Лэнделом — которому стало явственно брезгливо.

— Что тебе надо тут? — спросил Лэндел.

По-моему, он огорчился. Стоило из-за этого убожества наводить гламор и огород городить.

— Прекраснейший мессир Лэндел, — сказал пришлый сипло, — спасите меня, пожалуйста! Возьмите меня на службу, а? Я вам пригожусь.

— Интересно, на что ты мне нужен, — фыркнул Лэндел. — Как ты вообще попал в Сумерки, как ты сюда попал? Ты грязный… кому ты сдался…

— Я умер! — пожаловался пришлый.

Ричард и Солвер дружно расхохотались, и Лэндел усмехнулся.

— Не может быть. Как же это тебя угораздило?

— Меня убили! — снова пожаловался заозерец. Вот как будто нехорошо смеяться над тем, кого убили, но у него был такой вид, что прямо хотелось. — Королевские холуи! Когда мы освобождали столицу!

— Князь Лэндел, — окликнул Ричард тихонько. — Можно мне спросить? Мне дружок рассказывал про все эти страсти у них в столице, так интересно очень.

Пришлый на Ричарда посмотрел — и выпрямился сразу. Никакого золотишка, шелков и прочего, старая шинелька без погон — внимания не стоит?

— Кто ж вам посмеет запретить-то? — очень почтительно сказал Лэндел. — Воля ваша, мессир Ричард, — и поклонился Ричарду светски.

У пришлого морда вытянулась: в голове не уложить. И на Ричарда он посмотрел уже подобострастно. Раз уж такая блистательная особа как Лэндел ему — «мессир», значит, очень важная птица, нельзя через губу.

Развели его вампирские Князья, как щенка.

— Так вот, — сказал Ричард, подходя. — От кого ж вы освобождали столицу-то? И сами-то вы кто будете, освободители? Каракатица эта на рукаве у тебя — как будто новый герб Заозерский?

— Священный осьминог! — обиделся пришлый. — Знак… нет… символ древних сил океана, во! И прекраснейшего мессира Рэнга, владетеля Заозерья. А освобождали от королевских прихвостней, мессир. Которые не хочут свободу, а хочут, чтобы как раньше! Чтобы у народа на шее сидел король и всякая его дрянь. А мы — новая гвардия, гвардия мессира Рэнга! Мессир говорил: «юность Заозерья»!

— Даже так вот?

— Потому что мы ему верные! — заявил пришлый. Освоился и встал, отряхнул с колен солому и взглянул на маленького Ричарда сверху вниз. — Он за свободу — и мы за свободу. Мне отец ещё когда сказал: «Гинс, мессир Рэнг — он за трудящихся, при нём можно будет дела делать, ты держись его команды»…

— А отец-то кто будет?

— Трактирщик, — сказал пришлый. — Называемся теперь «Слава Заозерья», отбою от посетителей нету. Ещё бы: я вот в гвардии теперь, а раньше туда брали только сынков всякой надутой сволочи… И ведь бывало-то как: голытьба, вообще нищета, но барон, рыбья кровь! Нос дерёт! Ну, не будет нос-то драть больше, теперь у нас все наравне…

Он успокоился, выдохнул, понял, что ему тут как будто ничего не грозит — и вид у него сделался почти угрожающий. И говорил он громче, громко и уверенно. Крутой такой.

При этом совсем без света. Даже без мертвенного бледного света, как у свиты Эрнста. Совершенно мутный, серый и тусклый. Но его всё устраивало.

— Счастливая, значит, жизнь пошла? — спросил Ричард.

— Счастливая пойдёт, когда Прибережью надаём по зубам! — осклабился Гинс. — Мессир Рэнг верно обещал: они там — трусы, им только исподтишка нападать. Ими дохлая бабёнка правит, а они и не дёргаются… Мужа и свёкора отравила, говорят, гы! А при ней ведьма, поднимает дохляков! Ну да мессир Дингр от дохлых покойников слово знает… вот когда Прибережье будет наше аж до речки Великая Мать, да с портами — вот и деньжищ тогда придёт по горло! Весь их доход с морской торговлишки нам тогда пойдёт, народу…

Я уже здорово бесился, Солвер хмурился, Лэндел отошёл к окну и любовался луной, но Ричард слушал с лёгонькой улыбочкой, как забавную байку. Кивал.

— А убили-то тебя как?

— Да в меня выстрелил этот гад! — возмущённо закричал Гинс. — Чего бы нормальному парню пистолет таскать по кабакам, да?

— А так-то ты его хотел убить?

— Ну не из пистолета же, — фыркнул Гинс. — У нас-то были дубинки и ножи, пистолеты дорогие…

— А в Сумерки ты как попал? — тон у Ричарда был то ли сочувствующий, то ли насмешливый, но Гинс, по-моему, вообще не смущался и не задумывался.

— Он же мне в горло прям попал, урод! А наши подумали, что я уже мёртвый. А ко мне подошла леди… — Гинс осклабился, довольно скабрёзно, по-моему. — В старинном платье, светящаяся… красивая! И говорит: хочешь жить вечно?

Солвер присвистнул. Я бы тоже, если честно.

— А ты, конечно, хочешь, — кивнул Ричард.

— Ну да, — удивился Гинс. И огорчённо добавил: — Только я всё равно ж помер, обманула она.

Вот тут он и вспомнил, что — всё уже. Всё, что там у него было при жизни — сейчас совсем не пляшет. И, видимо, ещё что-то ужасное вспомнил, потому что снова грохнулся на колени.

— Так вот я и говорю! — выдал он, резко поменяв тон. — Она мне велела за ней идти, мёртвому. Не куда-то там, а в резиденцию прекраснейшего мессира Рэнга, только я его, конечно не видел. Представила меня мессиру Стэрну, велела называть его Князь, а они все духи, эти вампиры, только не совсем… и у него там воины… старинные. Начали насмехаться