Время неблагих. Книга третья - Максим Андреевич Далин

Тут, я заметил, и Лэндел повернулся, стал внимательно слушать.

— А потом пришёл мессир Дингр, — сказал Гинс. Вспомнил в деталях, аж глаза округлились. — Он раньше-то был обходительный, добрый… а тут такой показался страшный! В нём огненные змеи шевелились, чтоб мне лопнуть! Он на меня посмотрел — а глаза красные, жуткие — и говорит: пусть недельку пожрёт, чтобы хоть видимость сущности была. А потом пойдёт в дело, — и содрогнулся.

— Ты сбежал, что ли? — спросил Солвер.

— Куда бежать-то? — всхлипнул Гинс. Ему было очень себя жаль. — Я ж мёртвый! Ни домой не пойти, никуда… они говорят: тебе на солнце нельзя… спать теперь только в гробу. Один день я так поспал… сны — адский ад, всё мертвецы, мертвецы… А на следующую ночь леди эта, Таола, мне говорит: тебе надо убивать. Иди в город и убей. Я пошёл. Пришёл в кабак к своим, а они меня не видят! Дух я! Как убивать, кого… думаю, найду королевского прихвостня и его прикончу. Вышел на улицу. А там вдруг окликает меня воин из свиты мессира Стэрна. Что, говорит, страшно? Вали отсюда туда, где свет. Где, говорит, свет, там тебя и приютят, и покормят. А здесь ты сам пойдёшь на корм, свинья. Я говорю: какой свет-то? Где его искать? А он: захочешь — найдёшь. Лети. И я, ей-богу, полетел. Сам не пойму, как.

— И прилетел сюда? — спросил Лэндел, глядя, как на мокрое пятно на ковре.

— В других-то местах было темно…

— Они его отпустили, что ли? — удивился Солвер.

Ричард вздохнул.

— Боюсь, они уже где-то здесь.

— Выйдем-ка, — сказал Лэндел. — Выйди со мной, Ричард.

— Солвер, — сказал Ричард и кивнул на Гинса, — пригляди за ним. Он, кажется, парень здравый, нарываться на беды не будет, но — так всем будет спокойнее.

— Ясно, командир, — сказал Солвер.

Ну да не для него и говорилось.

А Ричард вышел с Лэнделом на крепостной двор, где цвели розы из чистого гламора, висели расшитые молниями штандарты и свита Лэндела любовалась полнолунием. Я думал, что они тут совсем беспечные, но нет — к нам немедленно подошли Хелика и суровый парень в парчовом кафтане и с бородкой клинышком.

— Прекраснейший мессир Князь, — сказала Хелика, которая, кажется, при Лэнделе была кем-то наподобие адъютанта, — Шэгли говорит, что ему беспокойно.

— Какие нежности при нашей бедности, — проворчал Лэндел и окинул Шэгли хмурым взглядом. — Что ж это тебя беспокоит, мессир Шэгли? Гвоздь в подмётке?

— Да вот шляются какие-то, — сказал Шэгли. — Двое. Чужие обращённые, не молоденькие. Гости к нам зачастили, Князь.

— Я гостей не жду! — рявкнул Лэндел и широким шагом двинулся к мосту. — Тем более — таких, что по кустам шарятся вместо того, чтобы выйти на свет. Луны боятся, упырьё?

Луна висела в холодном и пустом небе, как надраенная медная тарелка. Замок выглядел красиво, даже празднично, весь в огнях, а лес вокруг стоял мрачный и зловещий, непроглядно чёрный — и гулял в нём ветер. Странно выглядел весёлый гламор Лэндела среди этого леса.

И никто из этой темноты выходить не собирался.

А свита Лэндела, которая почуяла неладное, собралась вокруг — и выглядела не так уж и приветливо.

— Эй! — крикнул Лэндел. — Упыри! Я ведь знаю, что вы здесь, и кто вы, я тоже в курсе! Выходите на свет! Я и живым, и неумершим кишки выпускал, если что! Трусы паскудные!

От чёрного леса отделились два маленьких чёрных комка — птицы. Лэндел скрестил руки на груди, наблюдал, как они летят и опускаются на подъёмный мост — не совы, вороны. И вороний облик они с себя стряхнули, как облако сажи.

Непривычно. Не стали превращаться в свет, поднялись из этого клуба темноты и взлетевших перьев.

Интересная парочка. Старый вампир, живописный, в чёрном, в кирасе, морда лица не как со старинного портрета даже, а как с миниатюры в древней книге. Знаешь, наподобие той, что «Собрание Рыцарских Орденов с Гербами, Девизами и описаниями величайших Рыцарей», только гербы носил, ясное дело, не наши. Красная змея на чёрном — герб вообще не для Святой Земли ни разу, но и его носитель довольно тёмный для вампира. А с ним — вампир гораздо моложе. Не на годы, а на столетия прям, мне показалось. Моложе — и светлее, весь лунный: худенький парнишка в кружевах, как девочка, в коротких таких атласных штанишках с бантиками, в чулках и туфельках с бантиками, сверху — не знаю, как такое называется, но тоже атласное, в кружевах и с бантиками, и светлые локоны, сбоку бантик. И на щёку приклеено чёрное атласное сердечко. И что всего интереснее — взгляд у него очень жёсткий, как и у старшего. И цепкий. Совершенно с бантиками не соотносится.

Я сразу подумал: это вот и есть воины Стэрна. Оба, несмотря на бантики.

Чёрный поклонился одним подбородком, как современные офицеры, а с бантиками сделал какой-то, я бы сказал, реверанс в три захода.

— Что надо? — буркнул Лэндел.

— Прекраснейший мессир Лэндел, — сказал чёрный, — с вашего позволения, я хотел бы задать вам один вопрос. И потом подробно изложу наше дело… в зависимости от того, какой вы дадите ответ.

— Ну?

— Мальчик, вошедший в ваш дом четверть часа назад — останется ли в вашем клане?

— Зачем мне упыри? — удивился Лэндел. — Ты, наверное, рехнулся.

— Мессир не принимает чужих?

— Мессиру шпионы не сдались и даром.

Заозерские вампиры оба вздохнули разом, будто долго репетировали.

— Что ж, — мрачно сказал чёрный. — Значит, нам ничего не остаётся, как встретить судьбу. Не смею больше занимать ваше бесценное время, мессир.

— Эй! — вдруг сказал Ричард. — Заозерцы! Это, конечно, шикарно сказано, не хуже, чем в романе, но зачем прилетали-то?

Они его заметили! Вот как-то Ричард ухитрялся иногда… делать вид, что он не то что не Князь, а вообще не вампир. Я вдруг вспомнил, как мы сидели рядом, как его Рошер тискал — чего вообще ни один человек бы не выдержал, будь Ричард таким же вампиром, как все — и подумал: есть у нашего Ричарда ещё одна очень особая способность.

А заозерцы здорово всполошились. Чёрный преклонил колено, как на древней гравюре, а с бантиками так и замер в балетном пируэте каком-то.

— С позволения Князя Перелесского, — тихо сказал чёрный, — я надеялся, что прекрасный мессир Лэндел примет присягу моего посвящённого и спасёт таким образом две души… но я вижу…

— А что вы, мессир, видите? — усмехнулся Ричард, подходя. — Что