История сердца в мировой культуре от Античности до современности - Уле Мартин Хейстад

и Копполы, представляет собой историю разочарования и человеконенавистнического недоверия. Библейская традиция разделяет сердца на добрые и злые. Высокое Средневековье культивировало идеал доброго и благородного сердца. Но имеет ли такое сердце будущее в современный век? Ответ на этот вопрос пытается дать Руссо, который придает традиции доброго сердца новое основание.

РУССО, ФИЛОСОФ СЕРДЦА

                                                Логика страсти переворачивает

                                                обычный  ход  мыслей и ставит

                                                выводы  перед  предпосылками.

                                                       А. Камю. «Бунтующий человек»

Следующий «сердечный» период в истории мысли после позднею Возрождении — это время, предшествующее романтизму, и романтизм второй половины XVIII века, причем в качестве переходного этапа выступает пиетизм.

Пиетизм представляет собой религиозное движение конца XVII–XVIII веков, противопоставившее застывшему лютеранству подлинную христианскую веру — личностную и эмоциональную. Пиетизм носил ярко выраженный субъективистский и индивидуалистический характер и благодаря идее веры, основанной на чувствах, стал предвестником романтизма. В барочных пиетических псалмах, особенно немецких, встречается бесчисленное множество сложных слов и словосочетаний, в которых одним из компонентов выступает сердце: сердечный друг, сердечный взгляд, материнское сердце, из глубины сердца. Эта традиция нам хорошо известна из рождественских псалмов Ханса Адольфа Брурсона[61] (1746), например из следующих строк:

Здесь стоим мы теперь

Целой толпой и рядами.

Мы стоим вокруг тебя,

А ты — наш красивый

            сердцевидный лист.

Без пиетизма романтизм вряд ли стал бы таким субъективным и сердечным.

В романтизме сердце становится символом почти всех ценностей, выдвигаемых эпохой, которая получила свое название от слова роман, обозначающего литературный жанр, появившийся еще во времена рыцарства. Авторы основных произведений периода, предшествовавшего романтизму, и периода поэзии Бури и натиска также черпали вдохновение в этой традиции. Есть один роман, отразивший в большей степени, чем другие, идеал романтической любви и испытавший непосредственное и ярко выраженное влияние рыцарской эпохи, а также переписки между Абеляром и Элоизой, самой известной переписки Средневековья. Речь идет о романе в письмах Руссо «Юлия, или Новая Элоиза» («Julie, ou la Nouvelle Héloise», 1759), который наряду с другими произведениями Руссо занимает центральное место в формировании современной модели эмоциональных переживаний.

Переходя от Шекспира и Монтеня к Руссо, мы обнаруживаем, что попали в иной мир, где понимание страсти совсем другое. Возникает впечатление, что мы возвращаемся в давно прошедший исторический период. Однако история не развивается по прямой линии, и развитие человечества не следует считать прогрессивным процессом. Все люди — дети своего времени, однако в отдельные эпохи люди больше склонны хромать на одну ногу и однобоко смотреть на вещи. Это особенно относится к Руссо и некоторым представителям романтизма.

Жан-Жак Руссо (1712–1778) в большей степени, чем кто-либо другой, может считаться человеком, сформировавшим современное европейское сердце. Во всех его сочинениях речь идет о сердце. Для Руссо сердце — не только вместилище чувств и источник любви, но и носитель и символ добра в моральном и религиозном смысле. Суть человека сокрыта в его сердце. Если возникают сомнения в том, что́ считать правильным и истинным, следует только прислушаться к голосу сердца, ибо этот голос звучит в соответствии с тем законом, который вложен в сердце Богом. Таким образом, Руссо ставит природу выше Библии. Библия, несмотря ни на что, — это только книга, и Закон Божий следует искать не на случайных страницах книги, а в человеческом сердце. Именно Бог создал природу, и поэтому она прекрасна; наша цель — следовать законам природы, так как они исходят из глубины нашего сердца. «Все хорошо, что создано Творцом; в человеческих руках все вырождается» — так начинается главное произведение Руссо — «Эмиль, или О воспитании» (1762). Этими словами Руссо отбросил центральную христианскую догму о первородном грехе (которая есть предпосылка необходимости иметь внешнего спасителя) и попал в немилость церкви. Если возникают сомнения в том, что правильно, а что нет, то это потому, что общество и цивилизация извратили моральные инстинкты, которыми человек наделен от рождения.

Распространенная в наше время идея о том, что «естественное» лучше всего и что природа знает о человеке главное, также принадлежит Руссо. Эта мысль — чистая идеология и не может быть использована как научный аргумент, ибо в ней кроется логическая ошибка. В философии познания эта мысль получила название натуралистической ошибки. Ошибка заключается в том, что мы не можем перейти от есть к следует быть, то есть от описания природы к тому, что нужно делать. Попытка исходить из того, что природа — это норма, и делать это утверждение ведущим принципом привела в истории XX века к таким кровавым последствиям, что стало очевидно: подобную попытку не следует предпринимать ни в интеллектуальном, ни в политическом отношении. Что касается человека, то в нем ничто не является естественным.

В остальном следует подчеркнуть, что Руссо имел в виду природу человека или его заданную сущность, а вовсе не физическую природу, нас окружающую, когда произнес знаменитые, приписываемые ему слова: «Назад к природе!» Руссо интересовала вовсе не первозданная природа вокруг нас. Его «естественный» идеал — жизнь в провинции, в деревне, в поместье. Воспевая природу, он прежде всего преследует цель «вон из Парижа», прочь от упаднической жизни в большом городе, разрушающей человека. Красивые души — вот предмет его заботы. Это следует из предисловия к роману «Юлия, или Новая Элоиза»: «Природа создала их [красивые души], а общественные институты их разрушают». Поэтому Руссо хочет создать новое общество, которое будет беречь красивые души и создавать новые. Для этого нужен иной взгляд на природу и на культуру.

Сенсационными были не столько идеи, высказанные Руссо, сколько тот факт, что они приобрели такое количество сторонников. Имя Руссо стоит в одном ряду с такими именами, как Дарвин, Маркс, Фрейд и Эйнштейн, — именами людей, оказавших огромное воздействие на современное западное мышление; причем влияние Руссо было большей частью косвенным, поскольку мало кто читал его произведения в оригинале. Современники познакомились лишь с отдельными отрывками из романа в письмах «Юлия, или Новая Элоиза», в котором Руссо заложил основы романтизма. В большей степени, чем кто-либо другой, Руссо может быть назван духовным отцом французской революции, начавшейся сразу после его смерти (хотя в его идеях черпали вдохновение различные, порой оппозиционные друг другу, политические движения, а сам он боялся революции). Почти все великие поэты и писатели этой и последующей эпох испытали непосредственное и длительное влияние идей Руссо — начиная с Гёте, Новалиса и Гельдерлина и вплоть до Шелли и Байрона. Основанный на чувствах субъективизм Руссо действовал на