Жуля, я и снежный роман - Ана Ховская

Фух, аллилуйя, можно забыть про её истерику и спокойно перевязать руку пострадавшему.

Сочувственно переглянулась с Мартой: маман от глубокого оскорбления минимум десять минут будет разъяснять ребёнку и его родителям, почему её нельзя так называть.

Я живо обработала руку Валерию. Собственно, ничего серьёзного, небольшая царапина от зубов, и только, просто кожа у него слишком тонкая, сосуды расположены близко, вот и закровило. Но как же неприятно вышло!

После такого адреналина, конечно, о продолжении застолья думать не хотелось, да и Валерию не особо добавили настроения – чувствовал себя не в своей тарелке.

Дядь Слава посматривал на Жульку и сокрушался: как же так случилось, ведь пёс обычно если не дружелюбный, то сторонится. Но я-то знала, что при такой «радиоактивности» маман интоксикация неминуема. Даже у собак.

Валерий, как истинный джентльмен, не уехал бы сам, но от искусственной трагедии у всех могла разыграться мигрень. А у меня она рядом со «вселенской красотой» и так не проходила. Так что это отличный повод скорее смотаться с семейного торжества.

Маман отвела Лизу к отцу и вернулась. На лице сквозило безумное сожаление и глубокий драматизм по Станиславскому. Глядя, как дядь Слава ободряюще похлопывает по плечу Валерия, она прошла ко мне и зашептала у плеча:

– Ты понимаешь, какая это ответственность?! Если с ним что-то случится, Элла мне этого не простит!

Ну конечно, Валерий-то пеной исходит и вот-вот конвульсии начнутся!

– Самое опасное, что ему грозит, – разочарование в невесте, – улыбнулась я Марте, опустившей голову мне на плечо.

Маман недовольно зыркнула.

– Мам, – терпеливо вздохнула и прошептала: – Можешь смело валить на меня. На коленях вымолю для тебя прощение…

– Не паясничай! – прошипела она в ухо: всё ещё питала надежду всучить негодную невесту примеренному жениху.

– Как можно, я ради дружбы твоей стараюсь! – одними губами ответила я.

Маман фыркнула и отошла к Валерию. Тот всё ещё прижимал к пальцам вату с перекисью, и выглядел… виноватым, будто это он укусил Жульена, а не наоборот.

– Валерий, вы в состоянии ехать? – заискивающе спросила маман, касаясь его локтя.

– Я чувствую себя нормально… Правда. Не нужно никого вызывать, – вежливо ответил тот.

– Нет-нет! – всплеснула руками маман. – Мы не можем рисковать! Надо вызвать такси… Я знаю адрес круглосуточной клиники. Все расходы берём на себя.

Марта и дядь Слава переглянулись с добродушными улыбками.

– Я сопровожу Валерия. Не будем терять времени, – решительно произнесла я, иначе это никогда не закончится. – Мам, найди адрес клиники.

Маман тут же уцокала на своих копытцах с видом героини.

Я поймала взгляд Валерия, чуть рассеянный, безусловно, всё понимающий, снисходительный, и вздохнула:

– Собирайся, я тебя отвезу, иначе мама вызовет вертолёт МЧС, – добавила шёпотом.

– Но ты выпила, – заметил он.

– Сегодня в городе нет трезвых, – улыбнулась я. – А мне, чтобы напиться, ведро глинтвейна надо залить. Два бокала – мёртвому припарка.

Он слабо улыбнулся и кивнул.

– Женя правда хорошо водит, – утешила его Марта.

– Да, она у нас и пилотом могла бы быть, – пошутил дядь Славик.

Я наклонилась к кавалеру и вполголоса сказала:

– К тому же я всё равно собиралась уезжать. Нам по пути.

– Хорошо, – кивнул он.

– Дай мне три минуты, – крутнулась я и поспешила в свою комнату.

Чемодан лежал в машине неразобранный, косметичку я не брала – только платье достала, поэтому сборы и побег из отчего дома сродни взлёту МиГа-25. Возвращаться не планировала. Пусть как-нибудь без меня гасят тайфун.

Я переоделась, собрала Жулькины вещи и спустилась в прихожую. Голос маман и дядь Славы доносился из гостиной. А у порога уже стоял одетый в строгое чёрное пальто Валерий. Марта и Саша с малышкой на руках подпирали стену.

– Жуля, ко мне! – командным тоном позвала я. Тот сразу же выкатился из кухни и замер у ног.

– Надо же, какой послушный! – удивился Валерий.

– Он с полуслова понимает. С Лизуном вообще с колыбели… А сегодня не знаю, что приключилось… – заметил Саша.

– Зуля холосый! – сонно пролепетала Лиза.

Жульен, словно понимая, что я ни в чём его не виню, вильнул хвостом, развернулся… и демонстративно влез в большой цветочный горшок в углу прихожей, задрал лапу и намочил в любимую пальму маман – ту самую, с которой недавно она носилась больше, чем со мной в детстве.

Я лишь успела раскрыть рот, но, понимая, что грозовой фронт не обойти без последствий, захлопнула и медленно перевела глаза на Марту с Сашей, которые закрыли рты ладонями. Густые брови Валерия полезли на лоб.

Земля разлетелась, как после мини-взрыва, когда Жулька пару раз рванул лапами и выпрыгнул из горшка, покосился на всех и, деловито отряхнувшись, встал у двери, мол, выпускай уже, я готов.

– Я свободе-е-ен! – тихо пропел Саша слова из песни Кипелова и заржал: не смог удержаться.

– Вам пора уносить лапы! – прыснула Марта.

– Божечки, ну и мстительная ты псинка! – покачала головой, умиляясь тому, насколько чувствую этого проказника: в этот раз пострадали не тапочки.

Марта оглянулась и округлила глаза, намекая, что надвигается тайфун.

Чего уж теперь: дело сделано. Потом дядь Славе скажу – пусть сменит землю.

Я мигом поскребла подошвой уггов, заметая высыпавшуюся землю под коврик у двери, и вытянулась, прикрыв горшок.

Жулька недоумённо посмотрел то на меня, то на коврик и глухо рыкнул.

– Ш-ш! – шикнула я и громко выдохнула: – Ну… ладно, всем пока. Спасибо за ужин и компанию. Дядь Слав, рыба, как всегда, отменная! – послала воздушный поцелуй отчиму, выводящему маман под руку из гостиной.

– Всего доброго, спасибо за приглашение. Рад знакомству, – вежливо попрощался Валерий.

– Осторожнее там, и позвони мне сразу! – напоследок велела маман.

Я чмокнула в нос ангелочка-малыша, подхватила Жульку, и мы с Валерием вышли на улицу. Морозный воздух немного остудил накал страстей. Я усадила манюню на заднее сиденье, добавила мощности кондиционеру, укушенный кавалер сел рядом так аккуратно, будто ранен по самое не могу. Оглянулась: Жулька улёгся и тихо свернулся калачиком. Ни звука, ни косого взгляда.

Вот непредсказуемое чудо!

– Ну что, от винта? – улыбнулась и тронулась с места.

Мы молча выехали из района. Город был почти пуст: новогодние каникулы, Рождество. Медленно кружился снежок, поблёскивая