Борьба за любовь при дворе Валуа - Юрий Николаевич Лубченков

Екатерина по-прежнему была на вершине пирамиды власти – сын полностью подчинялся ее влиянию. Вместе с ней он пережил четыре религиозные войны и был свидетелем разорения страны, разгула анархии. Екатерина изо всех сил пыталась этому противодействовать, ее политика уже стала устаревать – требовались новые подходы, королева же, столь долго пребывавшая у кормила власти, не могла этого понять, свято веря, что то, что было хорошо когда-то, не может быть плохо теперь. Екатерина лично пыталась наводить мосты, разъезжая между представителями противоборствующих партий. Как-то раз в ходе таких разъездов она спросила у Генриха Наваррского: «Принесут ли какой-нибудь плод труды, мною предпринимаемые для одного только покоя?» – «Милостивая государыня, – отвечал Генрих, – не я мешаю вам почивать на вашей постели, но вы не даете мне заснуть на моей. Труды, которые вы предприемлете, для вас приятны и служат вам нишей. Покой есть величайший неприятель Вашей жизни». Генрих совершенно точно подметил теперешнюю доминанту личности королевы – чувство реальности начинало иногда изменять ей, и она имитацию дела и суету вокруг него принимала за непосредственное дело.

Генрих Наваррский.

Художник Ф. Пурбус Младший

Но так было еще далеко не всегда. В большем числе случаев, признаем, она была еще на высоте. Именно в это время она почувствовала склонность к чувственности, господствовавшей в обществе. Естественно, не к личным ощущениям и испытаниям, а к страстно-холодному интересу к шалостям других. Она позволяла у себя в окружении предаваться прелестям Амура. Так, поэт Филипп Депорт прямо в покоях королевы сделал ее фрейлине Луизе де Лопиталь-Витри дочку. Будущий маршал д’Эстре, который, как говорили, переспал со всеми шестью своими сестрами, как-то, обидевшись на то, что Екатерина, поскольку его дед был гугенотом, не дает ему никакой должности, велел передать ей, что для его… и для его чести религия безразлична. И сошло.

Она дает праздник, «на котором прекраснейшие и честнейшие женщины двора, полунагие и с растрепанными волосами, как новобрачные, были употреблены на услугу». Она старела – разум понемногу начинал отказывать. Так, Екатерина потратила много сил, желая сделать своего сына Франсуа королем Алжира. Для этого она отправила посланника к султану с просьбой отдать Алжир. Кроме этого, предполагалось к Алжиру в дальнейшем присоединить Сардинию, получив ее от Испании в замен Наварры. Королю же Наваррскому в вознаграждение за Наварру предназначали другие владения во Франции. Из плана этого ничего не случилось, да и герцог Франсуа скоро умер. А спустя некоторое время в один год (1589) умерла Екатерина и ее сын, последний представитель династии Валуа – король Генрих III.

И на французский престол вступил Генрих Наваррский – король Франции Генрих IV. Весьма удивительно, что последние короли Валуа, слишком часто менявшие друг друга на троне, умудрились собирать вокруг себя цветник из роскошных дам, навсегда попавших в анналы истории и создававшие бесконечные любовные геометрические фигуры, в которые были включены и властители. Дамы, буквально провоцировавшие любовные драмы и любовные приключения на грани и за гранью фола.

Одной из этих женщин, без сомнения, была и жена старшего сына Генриха II Мария Стюарт, королева Шотландии, женщина весьма симпатичная, страдалица, которая – ни для кого не было секретом – умела награждать своих поклонников и помощников весьма щедро. Блондинка с волосами рыжеватого оттенка, с хорошей фигуркой, умными карими глазами, правильными чертами лица, с хорошим характером, веселая, изящная. И – страдающая, притесняемая, ждущая помощи и поддержки…

Отец Марии Яков V Стюарт взошел на престол, когда ему было от роду два года, ибо Яков IV, его отец и король Шотландии, пал вместе с цветом своей страны на поле брани при Флорене (что во Франции). Он оказался втянутым в эту войну английским королем Генрихом VIII – братом своей жены Маргариты. Малый возраст монарха никогда не способствует укреплению государства: в годы взросления Якова V наиболее знатные кланы-фамилии Шотландии оспаривали друг у друга власть с такой яростью, что кровавые столкновения стали привычными даже на улицах Эдинбурга, столицы королевства. Но, повзрослев, молодой король сделал много более, чем его предшественники, для укрепления королевской власти в стране. Издавна знатные фамилии в Шотландии, опираясь еще, по сути, на родовые связи с кланами, чувствовали себя весьма независимо от верховной власти. Этому способствовала и география страны: каждый из родовитых феодалов всегда имел возможность отсидеться от царственного гнева в недоступных горах.

Яков V решил положить этому хоть какой-то предел. Во многом ему это удалось, но тут вмешался рок в лице Генриха VIII. В это время он уже во всю боролся с католичеством и предложил королю соседнего с ним государства присоединиться к нему. Яков V, видя в католической церкви силу, сдерживающую не в меру ретивое его дворянство, отказался, тем самым сделав Англию своим врагом. Однако природа не терпит пустоты – если ты отталкиваешь одно, значит, должен притягивать другое, так что шотландский король переориентировался на Францию. В 1537 г. он женится на Магдалине, дочери Франциска I, короля Франции.

Брак не был долгим и счастливым – молодая королева умирает после нескольких месяцев замужества, и тогда Яков женится вторично – на вдове герцога Лонгвиля Марии Лотарингской, сестре герцога Франсуа де Гиза, будущей матери Марии Стюарт. Укрепив тылы, Яков V почувствовал в себе силы разобраться наконец раз и навсегда с чересчур независимым дворянством своей страны. Эта борьба происходила под предлогом борьбы с протестантской ересью (с которой по аналогичным причинам будет вынуждена бороться его дочь). Строгость законов касалась – и зачастую в первую очередь – дворян, многие из которых начали действительно брать пример со своих южных соседей.

Яков V. Художник К. де Лион

Так что королевским репрессиям не было конца. Вдобавок Генрих VIII, озабоченный несением своих прогрессивных идей в массы, объявил Шотландии войну – дабы его мысли более верно дошли до сердец шотландцев. Яков V начал собирать армию против захватчиков, но дворянство, озабоченное перспективами усиления его власти в случае удачной войны, отказало в своей поддержке королю. Десять тысяч шотландцев в результате – дабы уязвить короля – обратились в бегство от пятитысячного английского войска.

Это действительно настолько поразило короля в глубине души, по монархической привычке считавшего, что есть моменты, когда сюзерен и народ едины, и не ожидавший, что ненависть к нему столь сильна и единодушна, что он заболел лихорадкой и умер 14 декабря 1542 г. Перед смертью он сказал слова, которые стали пророческими. Но лишь частично: за несколько дней до смерти