Борьба за любовь при дворе Валуа - Юрий Николаевич Лубченков

он узнал, что у него появилась дочь. Тогда и вырвались у больного короля горькие слова: «женщиной привнесена шотландская корона в дом Стюартов, с женщиной и погибнет». Речь здесь шла о внучке Роберта Брюса, основателя Шотландского королевства, первой Стюарт, носившей королевский титул. Теперь, как казалось умирающему королю, приходил конец королевскому дому Стюартов.

Он не мог знать о тяготах судьбы и жизни своей дочери, но он их предвидел. Как не мог знать и о том, что Стюартам еще предстоит – хоть и не надолго – взойти и на английский престол. Его уже это переставало интересовать. Все земные заботы и тяготы он оставлял своей вдове, искренне радуясь, что ей есть куда бежать с его негостеприимной родины. Ибо хоть на троне Шотландии впервые оказалась женщина, девочка нескольких дней от роду, но, однако, ее возраст служил начальным напоминанием, что пять ее предшественников Стюартов также приходили к власти в нежном возрасте в результате гибели их родителей в битвах или от руки заговорщиков. Пять детей на троне расшатали его, ибо группировки, пользуясь слабостью монархов, бились насмерть.

Так что Марии досталось воистину трудное наследство. Драка развернулась сразу же по смерти Якова V – за регентство и опеку над малолетней королевой. Победу одержал Джеймс Гамильтон, граф Аранский, бывший одним из лидеров знати и одновременно – ближайшим наследником короны. Весьма опасное сочетание. Католическая церковь и вдовствующая королева оттеснялись Гамильтоном, опирающимся на Англию, быстро и открыто. Активизировался Генрих VIII. Активизировался настолько, что потребовал, по сути, временную отдачу Шотландии под секвестр Англии. Данная перспектива не могла понравиться шотландцам, веками боровшимся с Англией за свою независимость. Не могла она понравиться и графу Арану, ибо следствием этого было ослабление и лично его власти. В результате он начинает сближение с уже не опасными для него теперь королевой-вдовой и главой католической церкви кардиналом Битоном.

И далее – сближение с Францией, с которой от имени молодой королевы (Мария Стюарт была коронована 9 сентября 1543 г. в Штёрлинге) подтвердили новым трактатом все старые договора – еще со времен Роберта Брюса. Следствием данного трактата стала война, объявленная Генрихом VIII. В ответ шотландцы, среди которых приверженцы Англии с каждым днем уменьшались, призвали французов. Дело кончилось ничем – Генрих VIII умер, но лорд-протектор его сына Эдуарда герцог Соммерсет оказался более удачливым полководцем, хотя столь же неудачливым – в отношении Шотландии – политиком. Его войска разгромили шотландцев и утвердились во всей южной части страны.

Мария Стюарт и Франциск II.

Неизвестный художник

Тогда-то королева-мать и решила предложить руку маленькой Марии цветущей Франции. Французский король Генрих II быстро согласился на брак французского дофина с королевой Шотландии. Согласие было подкреплено флотом и десантом, должными показать подданным Марии Стюарт, что с этим браком они приобретают сильных защитников. Соммерсет, чувствуя, что, уступив сейчас молодую королеву, он потеряет навсегда и ее, и Шотландию, направил флот, имевший приказ перехватить Марию, когда ее повезут во Францию. Но французский адмирал Вильганьон оказался хитрее – и, как следствие, 7 августа 1548 г. французская эскадра покинула западный берег Шотландии, а 13 августа вошла в Брест. Отныне для Марии начинались самые светлые ее годы, которые она будет в дальнейшем со слезами не раз вспоминать. Французский двор в то время по праву считался одним из изысканнейших, богатейших и образованнейших. При нем весьма радушный прием находили науки и искусства. Предшественник Генриха II Франциск I был меценатом: литература была под его особым покровительством – так что Мария Стюарт свои первые поэтические опыты производила под руководством Ронсара. Прием, оказанный Марии во Франции, не мог быть лучшим.

Генрих II принял ее как дочь, она получала содержание, соответствующее ее сану, и воспитывалась вместе с королевскими детьми. Одновременно усиливалась ее позиция и в Шотландии – при поддержке французских войск англичане были разбиты и их поражения закрепились булонским миром 24 марта 1550 г. Вдовствующая королева тем временем добивалась регентства над дочерью, что ей и удалось весной 1554 г., когда граф Аран был вынужден передать ей эти права. Но этот пик одновременно стал и началом заката. Пока Мария Лотарингская шла к своей цели, она умела всем быть любезной и угодной. Теперь же, достигнув желаемого, она почему-то решила, что данный status quo вечен и можно уже не прилагать никаких усилий к его сохранению. В ходе борьбы она много льстила и раздавала обещаний шотландской знати.

Теперь же, забыв, по сути, об этих своих посулах, она начала раздавать важнейшие должности французам, что не могло понравиться шотландской аристократии, естественно, не желавшей, чтобы ей управляли иностранцы. Однако пока данный антагонизм не выплескивался еще наружу. Он был в потенции, он ждал своего часа. Пока же регентша сдерживала себя – она ждала брака дочери с дофином. А шотландское дворянство было вынуждено ждать по другим соображениям (которые также учитывались Марией Лотарингской): на английский трон села ее тезка Мария Тюдор, вышедшая замуж за Филиппа II.

В результате этого изменилась геополитическая ситуация: рьяная католичка Тюдор могла опираться в своих действиях на мощь католической Испании. Регентша Шотландии, проводившая в стране политику веротерпимости, с удовлетворением видела, как она начинает приносить свои плоды: ее протестантская знать потянулась к ней, видя в ней единственную надежду, а шотландцы-католики видели в ней знамя национальной независимости, на которую могла покушаться непримиримая Мария Тюдор. Словом, пока все играло на руку матери Марии Стюарт. Все способствовало укреплению ее позиций и усилению позиции ее дочери при французском дворе, ибо Генриха II, так же как и шотландцев, не радовала ситуация альянса Англии и Испании, и он искал себе союзников.

А тут союзник был уже под боком. Можно сказать, рос на глазах – и на глазах расцветал. Кардинал Лотарингский, дядя Марии Стюарт, писал своей сестре: «Ваша дочь так развилась и развивается еще каждый день в величии, мудрости и добродетелях, что совершеннее ее во всем прекрасном и благородном невозможно и быть, и теперь ничего подобного вы не встретите в нашем государстве, ни между аристократками, ни между девушками низшего и среднего классов, какие только находятся в нем. Я должен сообщить вам также, мадам, что король очень любит ее и всегда находит час времени для беседы с ней, а она умеет занять его разговором о прекрасных и разумных предметах так, как этого не сумела бы сделать иная двадцатипятилетняя женщина… Уверяю вас, мадам, что никто не может быть прекраснее и благороднее королевы, дочери вашей; она совершенно управляет королем и королевой». Действительно, кроме поэтических