Борьба за любовь при дворе Валуа - Юрий Николаевич Лубченков

Составился заговор, на который Мария повелела обрушиться новому графу. Среди заговорщиков большинство оказалось католиками – как наиболее обиженными предшествующими конфискациями. Их нынешний разгром усилил протестантов и лично лорда Джеймса, отныне графа Мере, графа Мюррея, почти полновластного правителя Шотландии. Доверие и благоволение к нему Марии объяснялись не только родственными чувствами и верой в его надежность и преданность, но и тем, что граф предложил ей хитроумный план сближения с Елизаветой – для того, чтобы в дальнейшем наследовать английскую корону. Граф играл безошибочно – ибо главной его целью было, кроме личного преуспевания, поддержание тесных и добрых связей с Англией.

А при данном раскладе, когда Мария искала точки соприкосновения с Елизаветой, когда она по сути дела протежировала протестантской аристократии, этого было добиться не особенно сложно. Намечающееся сближение между королевами не произошло, ибо в дело, кроме политики, вмешалась и любовь. Не будем забывать, что королева была пагубно молода, пагубно для окружающих мужчин. И королева, имеющая свое королевство для мужчин, наблюдающих за ней издалека. И к тому же Марии было так одиноко. Она начинала понимать, что королеве трудней в одиночку сохранить королевство, труднее, чем на пару с мужем. Но начиналось все не с одиночества королевы, а с одиночества женщины. Она действительно была чертовски, царственно хороша, что спровоцировало одного из ее офицеров, капитана Генберна, на дерзкую неделикатность, наказание за которую он избегнул лишь бегством. Затем пришла очередь молодого французского поэта Шателара, бывшего всего на два года старше королевы. Он прибыл в ее свите из Парижа, писал ей стихи, на которые Мария со скуки тоже отвечала стихами. Затем он уехал во Францию, но вскоре, снедаемый страстью, вновь вернулся к своей королеве.

Та приняла его очень ласково – он напоминал ей ее вторую родину. Но поэт это понял несколько по-другому. К тому же он был допускаем в ее кабинет почти без ограничений, и королева даже иногда позволяла себе опираться о его плечо. Все это подвигло молодого француза на безрассудство: однажды вечером он прячется под кровать Марии. Его там нашли – и королева запретила бывать ему при дворе. Всего лишь. Это спровоцировало Шателара на новый подвиг: он вновь прячется через два дня в ее комнате. На этот раз напуганная Мария приказала его убить. Через два дня он был приговорен к смерти и по пути к эшафоту читал «Послание к смерти» своего друга Ронсара, где были такие слова: «Желание – есть мучение; желающий не бывает доволен, но мертвый – счастлив. Счастлив, кто ничего не желает более». На месте казни он поднял глаза к небу и сказал: «О, жестокая женщина!» По всей видимости, у этой истории мог бы быть более счастливый конец, если бы Шателар не уезжал во Францию, а сразу бы занялся вопросом одиночества монархии.

Когда же он вновь вернулся, то место было уже занято. Речь идет о Давиде Риччио, прибывшем в Шотландию в декабре 1562 г., имея от роду 28 лет, умение играть на музыкальных инструментах и должность камердинера савойского посланника графа Моретто. Вскоре граф возвратился в Пьемонт, а у королевы появился новый камер-лакей. Кроме игры на разных инструментах, он еще и пел басом, и поэтому через два года после своего появления он станет у Марии секретарем для иностранной корреспонденции. Как писал тосканский посланник, «он так хорошо исполнял эту должность, что большая часть государственных дел проходила через его руки. Он так благоразумно вел их, так хорошо оканчивал, что ее величество скоро очень полюбила его». Именно Риччио, ясно понимавший, что пик его карьеры, в общем-то, достигнут, что нельзя желать большего и что самое правильное – это закреплять достигнутое, был одним из организаторов нового замужества королевы. Замужество стояло на повестке дня.

Правда, теперь не в аспекте личного одиночества – его, слава Богу, нашлось, кому разделить, но оставалось внешнеполитическое реноме и необходимость иметь наследника для шотландского престола. Уже вскоре после смерти Франциска на Марию обрушились предложения о новом браке. Тогда она начала склоняться к дону Карлосу, хотя и слегка тронутому умом и беспощадно жестокому в буйстве, тем не менее наследнику самой обширной европейской империи.

Однако сначала Екатерина Медичи расстроила эти планы, а затем сам Филипп II по дипломатическим соображениям отказался от этого брака. Таким образом, дело пришло к тому, что Мария перестала думать о государях континента как потенциальных мужьях. Они все были ей перебраны и все отвергнуты – в основном из-за недовольства ее подданных и Елизаветы (лишь брак с Карлосом мог позволить ей закрыть глаза на подобное двойное недовольство – настолько это была сильная партия и настолько были ощутимы преимущества этого брака).

И поэтому Мария делает следующий ход: «Я решила выйти за кого-нибудь из жителей этого острова, о чем и католики, и протестанты меня настоятельно просили, грозя не допустить, чтобы я поступила иначе». Елизавета, торопясь воспользоваться подобным решением коронованной сестры, делает ей лестное предложение – предлагает в мужья своего любовника графа Лейстера. Мария с негодованием отвергла предложение, изложенное ей посланником Елизаветы: «Неужели вы думаете, г-н Рандольф, что для меня будет очень почетно до такой степени унизить свой сан? Разве королева, ваша государыня, поступает сообразно своему обещанию обращаться со мной, так как с сестрой или дочерью, советуя мне выйти за милорда Роберта, вступить в союз с ее подданным?» Вопрос, по сути, был риторическим, хотя и на него мог быть дан ответ, но вскоре появился иной претендент, кандидатуру которого многие подданные Марии поддержали с большим энтузиазмом: лорд Генрих Дарилей, граф Леннокс, из рода Стюартов. В свое время его отец бежал в Англию, где Генрих VIII выдал за него свою племянницу Маргариту Дуглас, дочь графа Ангуса и Маргариты Тюдор, вдовы Якова IV. Сейчас ему было 19 лет.

Мария Стюарт и Генрих, лорд Дарнли. Неизвестный художник

Он мог претендовать по праву рождения на шотландский и на английский престол, причем он был после Марии первым претендентом на трон в Эдинбурге. Он был молод собой, католик, не успел ни с кем особо поссориться и не заручиться особо чьей-либо поддержкой. Тем временем Елизавета по-прежнему протежировала Лейстеру, вернее не Лейстеру, а лорду Дедли. Это для того, чтобы возвысить своего протеже в глазах Марии, она делает его графом лейстерским и бароном Денбай. Во время