Борьба за любовь при дворе Валуа - Юрий Николаевич Лубченков

Вашим покровительством истребить врагов моих, чтоб остаток жизни моей провести в покое. Прошу уведомить меня обо всем, что Вам было донесено о моих поступках; рассмотрите отрешение иностранцев, принятых в Ирландию, выслушайте все на меня жалобы и позвольте мне самой защитить себя. Самые гнусные преступники, находящиеся в Ваших тюрьмах могут оправдаться, и всегда представляют их обвинителей и преступления. Для чего же не сделают сего со мной, с Вашей родственницей и законной наследницей Вашего престола? Или нет на меня свидетелей или не знают моих преступлений. Враги стараются поссорить меня с сыном; но тщетно они хотят огорчить меня сим и ошибаются. Теперь я не занимаюсь ничем мирским и ожидаю только царство Господа Бога, Который предуготовит мне лучшую жизнь за все мои прошедшие печали и несчастья и по власти Его смерть успокоит меня. Но об одном прошу Вас, не допустите, чтоб погубили сына моего беспрестанные хитрости и тайные пронырства, какие враги наши употребляют для произведения в действо своих требований. Теперь они вместе с нашими изменниками в Шотландии стараются всеми средствами ускорить падение оной, чему лучшим доказательством могут служить препоручения, данные Вашим депутатам, посланным в Шотландию и дела, производимые ими там без ведома Вашего, по ходатайству графа, моего соседа в Йорке. Милостивая государыня, какой закон не позволяет матери помогать сыну своему, коими паче не получать известия о его состоянии? Кто любит и печется о нем больше матери; кто ему помогает как не мать? Вы приняли сию сторону, взошли в сие дело, чем много обязали меня. Я просила у Вас позволения писать мне к сыну, но Вы не только не сказали где он живет, но велели содержать меня строже, чтобы я не получала от него никаких известий. Хотя бы и позволили мне недоверчивости с моей стороны. Поверьте, что я люблю Вас, и не имею причины на Вас жаловаться. Тюрьма почти сокрушила мое тело, оно не может существовать, если пробудет здесь еще несколько времени. У меня осталась одна душа, которую не может заключить никакая Ваша власть. Итак, дайте мне хоть немного насладиться здоровьем, которое теперь предпочитаю всем сокровищам мира. Не престану докучать сею просьбой, покуда не исполните ее и для того прошу открыть мне Ваше намерение. Я ждала два года, и теперь возобновляю требование, если Вы не хотите удовлетворить меня, по крайней мере, сжальтесь над бедной, которую болезни угнетают столько, как Вы не можете вообразить себе. Постарайтесь, чтоб меня содержали здесь лучше и не заставляйте меня прибегать к другим державам, ибо от Вас я хочу получить и счастие, и зло. Сделайте милость напишите о своем намерении или ко мне, или к посланнику французскому, ибо я не полагаюсь на слова и письма чина Шрусбери. Я писала недавно к Вашему Совету, хотя Вы мне и не позволили к нему, а к Вам относиться и тем распространять доверие и власть оного ко вреду моему. В последнем от него известии без Вашего намерения касательно до меня сказано очень худо. Где тут справедливость? Это заставляет меня думать, что некоторые из врагов моих в Вашем Совете отвратят других членов от участия в моих жалобах и доведут до того, что их товарищи помогут злым их намерениям в рассуждении моей жизни, но, если узнают дела их, то воспротивятся сему по своей честности и по долгу к Вам. Прошу Вас, чтобы в то время, когда я буду оставлять мир сей для утешения окружали меня некоторые почтенные духовные мужи для воспоминания того, к чему я готовлюсь и для совершенного приготовления по религии, которую я решилась исповедовать до смерти, это последний долг, от которого никакой смертный не может отказаться. Всем иностранным посланникам, так как прочие христианские короли Вы даете свободное отправление их веры; почему же не дозволить мне сего; я никогда не принуждала своих подданных делать противное их религии, хотя имела над ними полную власть и силу; если в теперешней крайности лишите меня сего, то вы поступите очень несправедливо. Какая вам будет польза, если для меня этого не сделаете? Я надеюсь, что Бог простит меня, если я от Вас не исполню этого. Но вы подадите очень худой пример всем христианам государям, если также строго будете поступать со своими подданными, как и со мной, государыней, Вашей ближайшей родственницей, какой я была и до смерти пребуду в досаду врагам моим. Я не хочу докучать Вам об умножении числа слуг моих, в которых, судя по времени какое мне остается жить на свете, не имею большой нужды, но прошу у Вас двух женщин, которые будут ходить за мной во время болезни, клянусь Богом, что они очень мне нужны. Сделайте это ради Бога, докажите, что Вы имеете доверия больше ко мне, нежели к врагам моим, которые так строго поступают со мной и стараются уморить меня. Теперь перейду к тому, что сказывал граф Шрусбери, будто я в исполнении обещания своего Беалу заключила договор с моим сыном об уступлении ему короны Шотландской, обязана, будучи не делать это без Вашего совета; на это я скажу Вам, что Беалу я ничего решительно не обещала, кроме условных переговоров. Напротив того я не получила от него никакого ответа и не слыхала с его стороны никакого подтверждения. Теперь я узнала для чего граф Шрусбери около прошедшей Святой недели желал получить от меня новое подтверждение сказанного мною Беалу. Я отвечала ему, что это будет тогда, когда оные условия будут выполнены. Бывшие при сем все еще живы и могут Вам засвидетельствовать истину если угодно. После сего, видя, что мне не отвечают, но только отсрочивают мое дело, враги мои зачали лучше прежнего делать свои пронырства, начатые еще в то время, когда жил у меня Беал, чтобы тем уничтожить справедливые права мои на Шотландию. Дела их могут тому свидетельствовать. Посредством сего открыта будет дверь к падению моего сына и моему собственному. Ваше молчание сочла я за отказ и послала к Вашему Совету письма обо всем, что я говорила с Беалом. Я не скрою от Вас того, что собственноручно писали ко мне король и королева о сем деле и требую Вашего совета, по которому намереваюсь продолжать, если сами мне его дадите в определенное время и позволите писать к моему сыну. Предложенные мною условия, для утверждения между двумя сими государствами дружбы и совершенной связи. Но обязаться следовать Вашему совету не знавши, какой он, и во время путешествия вверить моих