Борьба за любовь при дворе Валуа - Юрий Николаевич Лубченков

писали мне о переговорах, открытых моим сыном, касательно присвоения ему имени и достоинства короля Шотландского: я ничего на это не отвечала, потому что требую Вашего совета, уверена, будучи в прежней Вашей дружбе и покровительстве, какое Вы всегда оказывали мне и моему сыну, как ближайшим Вашим родственникам. Сын мой теперь приходит в те лета, что может различить худое от доброго и знать в чем состоят обязанности сына к матери. В награду за любовь мою к нему, как единственному моему сыну и наследнику, обещая сделать его участником всего, что я иметь буду, особенно короны Шотландской; и потому я не входила ни в какие споры (почитая права королевские неотъемлемыми), чтобы изъяснить средства, способствующие к достижению нашего общего намерения и особенно его, мне кажется, лучшим способом удовлетворить Вас. Итак, позвольте послать к нему одного из моих служителей с кем-нибудь из ваших, и я ручаюсь, что без ведома его, и согласия сын мой ничего не начнет, и только настоит в просьбе о продолжении мира и связи между сими двумя государствами и забвения всего прошедшего. Заклинаю Вас для Вашего и моего счастия не отвергнуть справедливой сей просьбы, в которой если Вы откажете и чрез то я не буду иметь к Вам почтения, какое я желала сохранить до гроба, то прошу не сердиться, когда дело сие кончится с помощью других государей: материнский долг о сохранении сына моего не позволяет мне откладывать исполнение оного, притом нужда сего требует, и мое здоровье подсказывает, что, судя по моим болезням в прошлом году я, конечно, умру скоро. Сие-то заставляет меня утвердить между сыном моим и Вами дружбу и связь, как лучшее благо, какое только могу оставить ему по смерти, если не ошибаюсь, нужнейшее для Вашей безопасности, славы и спокойствия всего острова, что я, несмотря на прошедшее, почитаю за главнейшую вещь для себя. И потому-то я, хотя окружают Вас враги мои, ничего я не сделала Вам обидного. Воспользуйтесь предлагаемой выгодой, умножьте Ваше расположение ко мне и сыну моему и присоедините к родственным обязанностям Ваше старание о доставлении нам лучшего состояния, в которое Вы должны привесть меня, ибо 13 лет безвинно держите меня в заключении. Теперь снова прошу Вас о моей вольности и о лучшем содержании, так как Вы обещали сие многим; клянусь, что не могу вести такую горестную жизнь, не подвергаясь ежеминутной смерти. Да и какая Вам польза от моего страдания, или слезы мои и вздохи Вас радуют, или приятно Вам видеть хладный труп Марии, родственницы Вашей и такого же, как Вы человека? Если от Вас утаивают, как поступают со мной и доносят Вам противное, то прошу Вас разведать сие и доставить мне такое содержание, какое нужно по моему здоровью и не обидное для Вашей чести. Итак, если вопреки Вашей искренности и любви к нам, я не могу надеяться впредь лучшей жизни, то принуждена буду возобновить просьбу, какую я подавала Вам прошлого года о моем освобождении, которую Вы по своему обещанию должны исполнить. Горе мне, если по наущению врагов моих продолжится строгое мое заключение и чрез то лишусь я Вашей милости. Когда Вы не отрете слез моих и не перемените моей участи, то я откажусь не только от сына моего и Шотландии, но и от всего Света, оставлю все на произвол судьбы – горесть сократит дни мои, и тогда останется хладное мое тело, пусть враги что хотят с ним делают, – но меня уже не будет! Вы крайне меня обрадуете, уведомив о своем намерении. Я рада говорить о сем предмете и вообще о Ваших делах с кем-нибудь из Ваших уполномоченных, уверена будучи, что Вы позволите мне изъясняться откровенно. В заключение надеюсь на Вашу благосклонность ко мне, молю Бога да сохранит Он Вас под Святым Своим покровом. Преданная Вам сестра королева Мария». Кто знает – может быть, хитроумная Елизавета дала Якову почитать концовку этого письма, где, доведенная до края, Мария, делает сына разменной монетой в своей игре – и это через четыре года аукнется матери письмом сына-короля?

Ясно другое: сидящий в узнице, в конце концов из-за недостатка внешних впечатлений, неминуемо замкнет все свои мысли на себя, бесконечно проигрывая любое слово и знак с воли, вспоминая вновь и вновь все когда-то бывшее с ним и моделируя на основе этих осколков свою химерическую мозаику. Но ясно и другое – подобное состояние человека также неминуемо приводит его к осмыслению всего предшествующего пути, к отказу от всего наносного и возвращение к тому, что лежит в самой глубине души. Так случилось и с королевой Шотландской. Она, наконец, понимает, что было главным в ее жизни, о чем она со спокойным достоинством сообщает Елизавете летом 1585 г.: «Если важные пожертвования, сделанные мною Вам, еще недовольны для моего освобождения, то прошу сказать мне чего Вы еще желаете – я на все согласна и готова даже уступить Вам право наследства на мою корону, если Вы находите сие нужным для Вашей безопасности. Бога ради не попустите увеличиваться сему пуританскому раздору и злоупотреблению власти, ибо сами Вы не успеете предупредить сего, то не в Вашей уже будет власти спасти права и собственную Вашу жизнь, и без сомнения тогда они сами подадут Вам закон, ибо я уверена, что у них все приготовлено к исполнению своего намерения. Они уверяли графиню Шрусбери, что не в Вашей воле назначить или сделать наследником кого-нибудь католического вероисповедания; следовательно, они только могут избирать или возводить на трон силой, как они предлагают, и не значит ли сие, что я принуждена буду препоручить их воле мою жизнь и право наследовать после Вас сию корону? Я Вам никогда не устыжусь оказать почтение, а им никогда не соглашусь сего сделать. И посему прошу решить участь мою; дело идет о собственной Вашей безопасности; ибо, когда я буду в их руках, то одно препятствие отдалится с пути, ведущего к совершению злодейских умыслов. Я не сомневаюсь в искренности Вашего намерения и уверена в Вашем обещании, но если, вопреки Вашему слову и без Вашего ведома, лишат меня здесь жизни, то кто вознаградит мне сию потерю?» Письмо осталось без ответа – все уже было решено, что чувствовала и сама Мария, что знала Елизавета.

Елизавета I. Художник Н. Хиллиард

Долгие годы, которые Мария провела в тюрьме, не прекращались заговоры с целью ее спасения. Заговоры многочисленные, но безрезультатные. И хотя и