Форс-минор, или артефакт без инструкции - Анна Викторовна Дашевская

Колен Пиро, был своему собрату полной внешней противоположностью. Его макушка едва доставала до подмышки Ферфантье, пухлые младенчески-розовые щёки почти лежали на плечах, круглые голубые глазки беспрерывно моргали, лишённые ресниц… Венчала эту красоту блестящая плешь, окаймлённая желтовато-белым пухом.

При этом любому было сразу понятно, что эти двое суть одно целое. Они даже говорили вместе, один начинал фразу, другой заканчивал.

- Пропавшие документы, - сказал гранд-полковник.

Лавинии показалось, что он уставился правым глазом на одного архивариуса, а левым – на другого.

- Мы тут ни при чём, - твёрдо ответил Пиро.

- Вы же сами прислали в архив практикантов, чтобы они помогли навести порядок, - подхватил Ферфантье.

- Вот практиканты и потеряли папку с делом.

- Они ещё и греющий кристалл пережгли…

- И ели за стойкой, вот теперь если мыши появятся…

- Мы совсем не удивимся.

- Тихо! – гранд-полковник хлопнул по столу ладонью и скривился.

Показалось Лавинии, или в младенчески-голубых, как и в буро-серых глазках промелькнула искорка настоящего, неподдельного юмора?

- Каталог практиканты не сожгли?

- Нет, господин гранд-полковник!

- И не потеряли?

- Нет, господин гранд-полковник!

- Покажите каталожную запись о получении утраченных документов!

Тут Лавиния сочла возможным вмешаться.

- Носподин гранд-полковник, наверное, не стоит вас отрывать от работы. Я с удовольствием прогуляюсь до архива и посмотрю сама и запись, и всё остальное. Вы же не возражаете?

- Ни в коей мере, - Теруань покачал головой и усмехнулся. – Мои сотрудники в вашем распоряжении. В полном вашем распоряжении!

Слово «полном» он так явственно подчеркнул голосом, что не понять было невозможно.

С милой улыбкой Лавиния вышла из кабинета вслед за жутковато-карикатурными архивистами. По длинному коридору они прошли до лестницы, поднялись на четвёртый этаж, спустились на три пролёта, открыли дверь и свернули направо… С интересом почти гастрономическим она отмечала, что её не просто стараются запутать – её стараются запутать так, чтобы дорогу обратно без помощи двух служителей архива найти было невозможно.

Обычному человеку, понятное дело. Коммандера Редфилд из Службы магбезопасности Пиро и Ферфантье не учли.

Наконец лестницы и переходы закончились, и все трое остановились перед обыкновенной дверью, выкрашенной в белый цвет. Единственное, что отличало её от двери в кладовку, были две замочные скважины, расположенные точно посередине полотна. Тощий и толстый одновременно вытащили из карманов по ключу и вложили в скважины. Мгновение ничего не происходило. Потом дверное полотно вспучилось и на нём проявилась жутковатая рожа с длинным крючковатым носом и небольшими близко посаженными глазками. Глазки загорелись зелёным, на том месте, где у человека был бы рот, появилась узкая щель, и дверной страж – а это, разумеется, был именно он! – проговорил неприятным голосом:

- Кто смеет меня беспокоить?

Лавиния фыркнула, потом расхохоталась в голос.

- Четыре балла из пяти, - сообщила она. – Может быть, даже четыре с минусом. В странствующий цирк вас с такой иллюзией не возьмут, но, если потренироваться, можно выступать на площади.

- Чего это не возьмут?.. – обиженно протянул тощий.

Толстый пихнул его в бок локтем.

- Прошу простить, госпожа, а как к вам обращаться? – спросил он.

Через четверть часа они уже были лучшими друзьями.

Попивая кофе, Лавиния отвечала на град вопросов, большая часть из которых касалась Жака Дюпона. Ну да, эти двое учились с Жаком в одной группе, и теперь желали знать все детали истории его подвигов. Наконец чашка опустела, и Лавиния отставила её.

- Итак, господа, что же произошло с потерянными документами? Про злонамеренных практикантов я уже услышала, и ваше воображение оценила.

Толстый и тощий переглянулись, и слово взял Колен Пиро.

- Ну, систему хранения вы ведь более или менее знаете? Ну вот, значит… дела за последние три года, а интересующее вас как раз из таких, стоят на ближайшем стеллаже, прямо за нашей стойкой. Дальше, с течением лет, они постепенно отползают вглубь хранилища. Когда запрос пришёл, мы проверили по номеру дела, пошли к нужной полке, а там его нету! Немного даже поругались, как это может быть, чтобы ни я, ни Жанно не заметили, что кто-то взял папку! Потом соображать стали, и по всему выходило, что пропала эта папка примерно между девятнадцатым и двадцать вторым февраля.

- Почему?

- Потому что восемнадцатого мы как раз закончили квартальную проверку. Потом были выходные, мы в субботу и воскресенье дежурство делим, значит, по одному присутствуем. Ну, чаще всего… - тут архивариусы переглянулись.

Лавиния неожиданно даже для себя спросила:

- Слушайте, вы ведь родственники?

- Братья, - мрачно ответил тощий Жанно.

- Близнецы, - так же безрадостно откликнулся Колен.

- Просто родители наши развелись, когда нам года не исполнилось, ну, и поделили нас от большого ума.

- Нет, вы не подумайте, что мы, как в дурацком голофильме, расстались и встретились через двадцать лет, всё не так.

- Жили всё равно вместе, но у брата фамилия отца, а у меня – мамина.

- Главное, они потом опять поженились, но так спорили, какую фамилию носить детям, что решили в конце концов ничего не менять.

Говорили они так быстро и горячо, что Лавиния совершенно перестала разбирать, какая фраза от кого прозвучала. Главное, что суть она поняла, поэтому дождалась момента, когда толстяк Колен набирал воздуха и громко сказала:

- Стоп! Я всё поняла, спасибо. Рада, что ваша жизнь сложилась удачно, но давайте вернёмся к пропаже документов.

- Ага, ну да. Так вот, мы и говорим, пропала папка с делами из Реймса за интересующий вас период как раз между восемнадцатым и двадцать вторым. В субботу Жанно дежурил…

Тощий брат перехватил рассказ.

- Ну да, я, как положено, пришёл в девять, с часу до двух обедал и в шесть закрыл лавочку. В субботу обычно посетителей немного, но в тот раз что-то несусветное творилось, прямо вот всем понадобилось в старые дела заглянуть.

- Всем – это как? – терпеливо спросила Лавиния.

Жанно поднял глаза к потолку.

- Ну-у… а давайте в журнале посмотрим, чтобы точно уж не ошибиться.

Журнал, к счастью, у братьев оказался общий. Почерк же, при всех различиях во внешности, был у обоих абсолютно одинаковый. Нечитаемый.

- Это что? – спросила Лавиния, и голос её чуть не сорвался на позорный писк. – Вы что, на медиков учились? Вот тут вот что написано?

По счастью, свои каракули близнецы прочитали легко, вот только толку в этом