Форс-минор, или артефакт без инструкции - Анна Викторовна Дашевская

- Так, ну, посмотрим, - Лавиния взяла первый лист. – Заявление барона Ламотта о незаконном проникновении в дом и краже из его коллекции нескольких ценных рукописей. А именно дневников Жана-Луи Комельни, артефактора… Комельни, Комельни, это какое ж время? Почему-то я о таком даже и не слышала… Ладно, поглядим, что там было ещё? – она поднесла к губам чашку кофе, прихваченную по дороге из автомата, и поперхнулась, читая следующие строки. – Что-о? Рукопись сборника статей, посвящённых артефактам ментального воздействия? А что, королевская цензура изволила почивать, если статьи на закрытую тему публиковали в общедоступном сборнике? Так, и когда ж это его составляли, и кто же у нас тут в авторах?

Датировка её немного успокоила: выпущен сборник был в две тысячи сто сорок третьем году, и распространяться он должен был исключительно по гильдейской подписке. Авторов было немного, но каждое следующее имя, кажется, заставляло брови коммандера подниматься всё выше, так что стороннему наблюдателю могло бы показаться, что брови эти ушли куда-то за линию роста волос.

Лавиния залпом допила кофе и перечитала список. Возглавлял его Ян Пауль Скиммерс, тогдашний глава Гильдии артефакторов Дании и Норсхольма.

- И неудивительно, - пробормотала Лавиния. – Самая сильная из гильдий. Кто там ещё из знакомых?

Собственно, знакомыми были все: Джон Джозеф Смит из Люнденвика, Кшиштоф Каринек из Кракова, Вильгельм Гастендорм из Монакума, Иван Галицкий из Москвы… Два десятка имён, главы Гильдий, или, как минимум, их заместители. Дочитав список до конца, Лавиния покачала головой и вернулась в первому имени.

Ян Пауль Скиммерс. Её личная головная боль.

- Значит, ты и тогда, за три года до твоего исчезновения интересовался ментальными воздействиями, - вздохнула она. – А остальные… Ну конечно, Смит – известный специалист в этой области, Галицкий диссертацию по ментальным артефактам писал, как же ты мог остаться в стороне? Так, может быть, и в том самом комплекте, который ты делал по королевскому заказу, ментальная составляющая возникла не случайно? Ладно, посмотрим, что там у нас ещё есть.

Протокол опроса экономки барона, показавшей, что в день кражи никого из домашних не было на месте. Подтверждение – показания свидетелей – прилагаются.

Протокол опроса садовника, который как раз в этот день, в четверг, должен был заниматься садом при вилле господина барона, но приболел.

Протокол осмотра комнаты, где хранилась коллекция…

- Что интересно, ничего больше не пропало, - пробормотала Лавиния. – Даже реально ценные предметы, вроде первого издания «Универсального травника» Хартмана, датированного 1609 годом. На снимке хорошо видно место, где на полке стояли эта рукопись и три тетради дневников. Что у нас есть ещё? Снимок следов аурограммы… Отличная вещь, когда у тебя есть подозреваемый! Отпечатков пальцев, разумеется, никто не оставил, странно было бы… Двери дома взломаны, никаких следов магических отмычек, чистая механика. Разумно, не стали оставлять следов. Двери помещения с коллекцией… Так, а вот это интересно! Коллекционер поставил там и механические, и магические замки, так что деваться было некуда, пришлось открывать заклинанием. И аурограмма взломщика не совпадает с аурограммой того, кто копался на полках, а значит, их было как минимум двое. Что же, из этой скудной грядки, кажется, больше выжать нечего…

Взглянув на часы, Лавиния запустила копирование документов: до времени назначенной встречи в «Кошке и клубке» оставалось полчаса.

Всё-таки незнакомая фамилия, Комельни, не давала ей покоя. Она вытащила коммуникатор и нашла номер Жака Дюпона. Экран долго оставался тёмным, и Лавиния уже собиралась отключиться, когда Жак ответил. Был он явно запыхавшимся, волосы торчали, словно мокрые иглы у ежа, а бледные обычно щёки пылали.

- Извините, что отрываю, Жак… - сказала Лавиния.

- Ничего страшного, госпожа коммандер, - вежливо ответил Жак. – Мы уже закончили тренировку.

- Да? Тогда у меня к вам вопрос, может, вы вспомните, кто такой Комельни?

Откуда-то сбоку Дюпону сунули белое полотенце, тот вытер лицо и ткнул это полотенце обратно.

- Комельни… - нахмурился он. - Что-то такое крутится, но сразу вспомнить не могу. А какая область?

- Артефакторика.

- Я знаю! – из-за плеча Дюпона на экране показался столь же встрёпанный оперативник, имя которого Лавиния забыла. – Он создал единственный артефакт, давным-давно, больше трёхсот лет назад, но им пользуются до сих пор. Только имени автора никто не помнит.

- Какой?

- Бездонную сумку!

- Тьфу ты, и в самом деле! Спасибо! - Лавиния отключилась и покачала головой. – Действительно, полезный предмет, бездонная сумка. Теперь понятно, почему же их могли заинтересовать дневники всеми забытого мастера… Какой полезный для взломщика предмет он придумал!

***

В «Кошке и клубке» было тихо, несмотря на то что все места оказались заняты. Впрочем, Лавиния назвала имя Девиня, и официант проводил её к столику, скрытому за развесистым растением в большом горшке. Капитан уже сидел там с бокалом вина.

- Советую взять антрекот, - сказал он без предисловий. – На виноградной лозе жарят, как положено.

Лавиния кивнула официанту.

- Раз советуют, надо брать. И бокал красного, пожалуйста.

Молодой человек черкнул карандашом в блокноте и испарился.

- Ну как, нашли что-то полезное? – поинтересовался Девинь.

- Нашла. Рапорт сегодня отправила, так что приказ о вашем прикомандировании к моей группе завтра утром будет подписан.

- Отлично! – капитан усмехнулся. – Тогда… суть дела я понял, а теперь рассказывайте, что мы, собственно говоря, будем искать?

Рассказ оказался неожиданно длинным, когда принесли мясо, Лавиния только добралась до найденного и вновь потерянного господина Нормантеля, проживавшего в Реймсе. Антрекот оказался прожаренным ровно так, как ей нравилось, и беседа прервалась на некоторое время. Когда же последние остатки соуса были подобраны корочкой хлеба, Девинь спросил:

- У вас прозвучала фраза…

- Какая?

- Вы в самом деле думаете, что мастера Скиммерса кто-то мог заставить делать то, что ему не хотелось?

- М-м-м… Понимаете, я очень много говорила об этом человеке в последнее время. С коллегами, с друзьями, с учениками. И все в один голос твердили, каким порядочным и просто хорошим был Скиммерс. Может, я и неправа, но мне казалось, что порядочный человек не стал бы по доброй воле творить такое явное, несомненное зло, - Лавиния договорила фразу и словно бы услышала себя со стороны. – Тьфу! – сказала она с досадой. – Простите, это прозвучало совершенно непрофессионально. Разумеется, нельзя отбрасывать ни один из вариантов: