Золотая легенда. Жития святых - Иаков Ворагинский

подобно маслу для глаз, ибо приносит свет очам нашего понимания; во-вторых, лекарству, ибо очищает нас от плотской любви; в-третьих, лечебному пластырю, ибо врачует раны наших грехов, и, наконец, пище, ибо придает нежнейший вкус всему в этом мире.

И все-таки как все эти средства не приносят облегчения больному, если он не будет использовать их правильно, так и слово Божие не может облегчить томящуюся душу, пока она не предастся Господу. По слову апостола Мигдония обратилась в христианство и с того времени более никогда не разделяла постели своего мужа. Каризий пришел к царю с жалобой, и апостол был брошен в тюрьму. Там его навестила Мигдония и умоляла простить ее за то, что невольно стала причиной его заключения. Он ласково ее утешил и уверил, что спокойно переносит выпавшие ему испытания.

Каризий попросил царя послать к Мигдонии царицу, дабы та уговорила ее смириться. Но царица сама была обращена той, которую думала вернуть к прежней жизни. Увидев чудеса, творимые апостолом, она сказала:

— Тот, кто видит все это, но не верует, проклят Богом!

После этого Фома кратко рассказал всем присутствовавшим о трех вещах, а именно: о любви к Богу, о почитании священников и о постоянных собраниях, на которых следует слушать слово Божие.

Когда царица вернулась, царь потребовал у нее ответа:

— Почему ты явилась столь поздно?

И она ответила:

— Я думала, что Мигдония глупа, но она оказалась мудра. Она привела меня к апостолу Божию и научила пути истины. А те, кто не верит в Бога, сами глупы безмерно!

И она сказала супругу, что никогда больше не разделит с ним ложа. Разгневался царь и сказал Каризию:

— Пока я пытался вернуть тебе жену, я потерял свою собственную, и она причинила мне больше беды, чем твоя тебе!

И он приказал привести к нему апостола со связанными руками, а когда тот пришел, велел ему вернуть обеих женщин супругам.

Но апостол сказал, что, пока царь и Каризий будут идти неверным путем, жены к ним не вернутся.

— Ты царь, и тебе не прислуживают грязные слуги — все они должны быть чистыми, и мужчины, и женщины. Как много в этом Божией правды! Или ты не думаешь, что Бог тоже любит лишь целомудренных и чистых слуг? Почему же ты укоряешь меня, когда я молюсь Богу о том, чтобы Он любил в Своих слугах то, что ты любишь в своих? Я построил воспарившую в небо башню — а ты велишь мне ее разрушить? Я вырыл яму и вырастил из ее глубин цветущее деревце — почему же ты говоришь мне, чтобы я не давал ему расти?

При этих словах царь пришел в бешенство. Он приказал раскалить докрасна несколько железных блюд и поставил на них апостола босыми ногами. Но тут же по велению Божию из-под земли вышел саженец и охладил ступни апостола. Тогда по совету свояка царь бросил Фому в горящую печь, но она остыла так быстро, что назавтра апостол чувствовал себя совершенно здоровым. Тогда Каризий сказал царю:

— Вели ему принести жертву богу Солнца, и он навлечет на себя гнев своего Бога, Который хранит его от смерти!

Но когда они пытались заставить его принести жертву, Фома сказал царю:

— Ты, несомненно, лучше, чем те дела, которые ты творишь. Так почему же ты отказываешься любить Бога истинного, а вместо этого поклоняешься рукотворному идолу? Ты, как и Каризий, думаешь, что мой Бог рассердится на меня за то, что я начну почитать твоего бога. Но скорее Он рассердится на твоего бога и уничтожит его. Если я склонюсь перед твоим богом и мой Бог не разрушит твоего — я принесу жертву. Но и ты должен поверить в моего Бога, если Он уничтожит твоего.

— Должен? — возразил царь. — Да как ты смеешь говорить со мною как с равным?

Однако апостол, говоря на еврейском языке, приказал демону, прятавшемуся в идоле, разрушить его, как только он преклонит перед ним колени. И, сделав так, Фома сказал:

— Я преклоняю колени — но Тот, пред Кем я их преклоняю, не есть идол. То, что я люблю, сделано не из железа. Нет, я люблю Господа моего Иисуса Христа. Его именем я повелеваю сокрытому внутри демону: разрушь идола!

Тут же металл расплавился, словно воск. Это заставило всех жрецов застонать от ужаса, а верховный жрец храма, подняв свой меч, разрубил апостола надвое с криком:

— Я отомщу за поругание моего бога!

Что же касается царя и Каризия, то они, увидев, что народ хочет отомстить за апостола и сжечь верховного жреца заживо, убежали. Христиане взяли тело апостола и предали его достойному погребению…

Святой апостол Варфоломей[244]

Варфоломей[245] — это сын того, кто подвешивает воды, или сын того, кто подвешивает себя. Имя состоит из трех частей: bar, что означает «сын», tholos — «вес» и moys — «вода». Таким образом, Варфоломей является сыном Того, Кто поддерживает воды на весу, то есть сыном Бога, Который поднимает умы тех, кто лечит других, так что они потом могут изливать воды своего учения. Имя это не еврейское, но сирийское. Первое толкование указывает на три рода поддержки, обнаруживаемой в Варфоломее. Он подвешен в чувстве, что означает — поднят над любовью мира, или что он поддерживается любовью вещей небесных, или что он вообще поддержан милостью и помощью Бога.

Второе толкование указывает на глубины его мудрости. Касаясь глубин мудрости Варфоломея, Дионисий в своем «Мистическом богословии» пишет: «Божественный Варфоломей говорит, что в теологии очень много толкуют о Боге, и тем не менее очень мало, ибо Евангелие шире и богаче, хотя и более кратко». Дионисий подразумевает здесь следующее: Варфоломей хотел показать, что при одном подходе все подтверждается Богом, а при другом — все отвергается.

Апостол Варфоломей отправился в Индию — страну, лежащую на краю света, и пришел в храм, посвященный идолу Астароту, и поселился там как пилигрим. В идоле этом скрывался бес, который якобы излечивал все болезни — но он не лечил людей, а, скорее, просто не вредил им. Но теперь, несмотря на то что храм был полон увечными, прибывшими из самых отдаленных краев, и за их излечение каждодневно приносились жертвы, никаких ответов от идола не было. Тогда все отправились в другой город, к другому идолу по имени Берит, и стали спрашивать его, почему Астарот не удостаивает их ответом. И Берит ответил им:

— Наш бог связан огненными цепями