Барон Оболенский - Александр Горин

тетивы, одобрительно хмыкнул и улыбнулся. Его хитиновый доспех поблёскивал в лучах солнца, и на парня то и дело бросали заинтересованные взгляды проходившие мимо охотники и торговцы. Один из них, рослый детина с седеющей бородой и глубоким шрамом через всю левую щёку, остановился прямо перед нами, загородив дорогу. Второй, помоложе и пониже ростом, держал под уздцы низкорослую гнедую лошадку, запряжённую в видавшую виды, но вполне крепкую на вид телегу.

— Ваше благородие, — негромко произнёс бородач, кивая на доспех Игоря, — эту одёжку продадите? Лошадь за неё дам.

Я переглянулся с Андреем.

— Ваше благородие, это выгодно, — шепнул мне Андрей с азартом в голосе. — Лошадь нам сейчас нужнее, а доспехи я ещё сделаю, теперь пластин достаточно.

Да, советник дело говорит. И так лошадь планировали покупать, а тут она сама в руки идёт. Только вот поторговаться нужно.

Я подошёл поближе к кобыле, склонил голову набок, поджал губы и принял скептический вид. Животное тут же потянулось ко мне мордой, обнюхивая ладонь. Низкорослая, но довольно крепкая, зубы в порядке, копыта целы. Да, не арабский скакун, конечно, но получше нашей будет. И телега добротная, ось почти не скрипела, когда они двигались нам навстречу.

— Не очень лошадка, конечно, — лениво сказал я, глядя охотнику в глаза, — но в комплекте с телегой могу взять.

Бородач хмыкнул, почесал затылок под засаленной шапкой и, бросив ещё один жадный взгляд на хитиновые пластины доспехов Игоря, махнул рукой.

— Ладно, ваше благородие, пусть будет с телегой, — буркнул он, протягивая мне мозолистую ручищу.

Его напарник недовольно заворчал, но бородач лишь отмахнулся от него, поедая глазами диковинный доспех.

Мы ударили по рукам, и я обернулся к Игорю, который с кислым лицом начал медленно снимать с себя доспехи. Когда хитиновые пластины перешли в руки нового владельца, я заметил, как у парня дрогнули губы, а глаза подозрительно заблестели.

— Молодец, — сказал я, кладя руку на плечо Игоря и чуть сжимая пальцы. — Это был правильный поступок. Ты сейчас не просто доспех отдал, ты о деревне позаботился. А защиту мы тебе новую сделаем, ещё лучше прежней, на коже.

Игорь поднял на меня глаза, шмыгнул носом и расправил плечи. Его лицо, только что бывшее кислым, как прошлогодняя брусника, озарилось улыбкой. Парень кивнул и вытер нос рукавом.

— Я, ваше благородие, помогу Андрею пластины пилить, — сказал он с твёрдостью в голосе. — Чтоб быстрее вышло.

— Вот это правильный настрой, — одобрил я, намечая следующую лавку для визита.

Время на заставе мы провели с толком. В оружейной лавке я приобрёл металлические заготовки для наконечников стрел и наверший копий, а также несколько пил по металлу. Старый кузнечный инструмент из Окунёвки был довольно ржавым, да и пилы никогда не бывают лишними, особенно если из Макурино к нам придёт кузнец.

В лавке тканей, следуя наказу Лены, я взял десяток рулонов добротного полотна на рубахи, сарафаны и прочие нужды, мотки разноцветных ниток, дюжину иголок, два напёрстка и пуговицы разного размера. Не забыл и про ленты для Оли с Лилей, как Лена просила, и взял целых три штуки: красную, голубую и зелёную.

В продуктовой лавке я пополнил запасы соли, купил пряности и сахар. Сахар я взял с прицелом на будущее, и думал я не только о варенье, Гаврила с Андреем уже не раз спорили про пресловутый торт, и если у нас будет свой мёд и ягоды, то со временем можно будет устроить настоящий праздничный стол для всей деревни.

Сахар вызвал у Игоря настоящий культурный шок: парень никогда его не видел и долго крутил кусок в руках, нюхал и даже лизнул, за что получил от Андрея тираду о том, что «сахар — это не лакомство для баловства, а стратегический продукт для выпечки и варенья».

— Варенья? — переспросил Игорь, хлопая глазами. — Это что такое?

— Это когда ягоды варят с сахаром, — наставительно пояснил мой рыжий советник, задрав нос. — Получается такое густое сладкое, пальчики оближешь. И хранится такое долго, зимой будем чай с ним пить.

Игорь на мгновение завис, а потом его лицо озарилось такой сияющей улыбкой, что даже хмурый продавец за прилавком ухмыльнулся.

Перед самым отъездом я заглянул в хозяйственную лавку, где прикупил два новых точильных круга, три бухты верёвки и несколько плотницких рубанков, о которых просил Гаврила. Заодно взял запас гвоздей разного размера — от мелких сапожных до крупных строительных, чтобы хватило надолго.

Заодно взял рыболовные крючки разного размера для Ильи с Ваней, коробку свечей, несколько бочек для летнего душа и всяких засолок, а также три десятка кусков хорошего мыла.

— Мыло! — воскликнул Игорь, разглядывая покупку с таким восторгом, будто я приобрёл не хозяйственную мелочь, а как минимум волшебный артефакт. — Ваше благородие, да это же роскошь! У нас в деревне его отродясь не было!

— Будет, — коротко ответил я, убирая покупки в телегу. — Чистота — залог здоровья.

В книжной лавке, куда я заглянул напоследок, удалось раздобыть два потрёпанных, но ещё вполне крепких тома: «Основы кузнечного дела» и «Строительство водяных мельниц». Андрей, увидев книги, на целую минуту потерял дар речи. Пришлось буквально силком оттаскивать его от прилавка, пока он не начал читать прямо там. Тут же, у книготорговца, я прихватил десяток тетрадей и запас чернил для нашего летописца.

Последним пунктом стала закупка семян. Я взял по мешку пшеницы, ржи, овса и ячменя, добавил к ним семена капусты, огурцов, репы и свёклы. Продавец, пожилой мужичок с бегающими глазками, попытался было накинуть цену, но, наткнувшись на мой твёрдый взгляд, быстро передумал и даже помог загрузить мешки в телегу.

Андрей в скобяной лавке нашёл несколько больших кусков выделанной овечьей кожи для основы доспехов. Торговец, уставший за день, и явно желавший поскорее закрыться, уступил её по хорошей цене, и кожа перекочевала в нашу телегу, вызвав у Андрея очередной приступ восторга.

Когда мы наконец загрузили обе телеги под завязку, солнце уже миновало зенит и начало клониться к закату. Я оглядел наш небольшой караван: две лошади, запряжённые в телеги, гружённые тканями, инструментами, припасами, мешками с зерном и другим посевным материалом. Рядом со мной стоял Игорь, поглаживая новую лошадь по морде и что-то ласково нашёптывая ей на ухо. Андрей, сидя на облучке второй телеги, что-то записывал в свою тетрадь. Верный же, высунув язык и свесив голову набок, каким-то образом тоже забрался в телегу к Андрею и, кажется, следил за записями моего рыжего советника, хорошо хоть советов не давал.

— Ну что, — сказал я, забираясь в телегу к Андрею, — двигаем