Барон Оболенский - Александр Горин

К нам, тяжело опираясь на клюку и чуть подволакивая левую ногу, подошёл кузнец Макар. Кряжистый, широкоплечий, с прокопчённым лицом и могучими, мозолистыми руками, которые, казалось, могли согнуть подкову без всякого горна. За ним, как привязанный, следовал его сын Егор, рослый молодой парень с такими же мощными плечами и спокойным, уверенным взглядом. Макар остановился в двух шагах от меня и тяжело перевёл дух.

— Благодарствую, ваше благородие, — произнёс кузнец глухим, низким голосом, склоняя голову, — что позвали. Я, грешным делом, уже не чаял с места сдвинуться, думал, в Макурино и сгинем. А тут гляжу, что не обманули: стройка, забор крепкий, всё зелёное, всё растёт. И Кедр у вас. А главное, — он вдруг хмыкнул и покачал головой, — уголь. Оказывается, он всё время у меня под носом был, в соседней Окунёвке, это же надо! А я уже не один год без угля сидел, железо на дровах грел от безысходности. Как узнал, так и обомлел.

— Да, в Окунёвке угля на годы вперёд, — подтвердил я, кивая и гладя по загривку подбежавшего ко мне Верного. — Наковальню и меха перевезли, горн Гаврила сложит. Так что кузню поставим быстро, будешь работать в привычных условиях. А Василий, дровосек наш, к тебе в помощники пойдёт, он тоже малость кузнечное дело знает, молотобойцем может быть.

— Это дело, — прогудел Макар, опираясь на клюку двумя руками. — С углём да с подручными я за неделю столько накую, сколько за год не мог. Вася, говорите? Поглядим, что за молотобоец.

— Молодцы, что пришли, — громко сказал я, обводя взглядом и кузнеца, и остальных макуринских мужиков, которые подтянулись поближе. — Правильное решение. Здесь земля родит, Кедр защищает, и вместе мы отобьёмся от любой твари. Заканчивайте работу и идём разбирать телеги с товарами с заставы, а потом сразу ужинать, а то вечереет уже.

Гаврила хлопнул в ладоши и зычно скомандовал всем взять по последнему бревну и тащить в деревню, а потом сразу на разгрузку телег, и народ подхватил лямки и потащил строительный материал вперёд чуть ли не с песнями. Мы покатили обе подводы к столовой, и там уже началось настоящее столпотворение. Женщины, заслышав стук копыт и скрип колёс, высыпали во двор и заахали, разглядывая горы мешков и свёртков.

Марина, увидев ткани, нитки и пуговицы, всплеснула руками и заголосила, что теперь «не стыдно и в Томск на ярмарку». Настя, получив обещанные семена капусты и огурцов, тут же принялась строить планы на новые грядки. Лена, бережно перебирая отрезы полотна и пуговицы, украдкой вытерла набежавшую слезу и принялась благодарить так горячо, что мне пришлось мягко её прервать.

Дети тут же окружили Верного, который волновался от столпотворения и поочерёдно здоровался с новенькими, тыкаясь носом им в ноги. Рыжий кот из Окунёвки, которого с лёгкой руки Лили назвали Рыжиком, вышел было на шум, но при виде пса дёрнул ухом и недовольно зашипел. Верный лишь покосился на него с выражением глубочайшего презрения и гавкнул, отчего кот, вздыбив шерсть, тут же спрятался под телегу. Ваня и Прошка, радостно повизгивая, принялись бегать вокруг, пытаясь выманить усатого труса, но тот на провокации не поддавался и выходить не собирался.

— Ваше благородие, а кот-то наш, оказывается, собаку боится! — захохотал Игорь, тыча пальцем под телегу. — А в лесу на волков вон как храбрился!

— С волками он на дереве отсиделся, — хмыкнул Андрей, вытаскивая из телеги свои новые книги и прижимая их к груди. — А тут дерева нет поблизости, вот и пришлось ему в другое укрытие стратегически отступать.

За ужином в столовой собралось всё население Дубровки, старой и новой. Марина с Настей и прибывшими макуринскими женщинами расстарались на славу: на столе дымилась наваристая уха, запечённая зайчатина с картошкой, свежий хлеб, целая гора солений и кувшины с квасом.

Я занял своё место во главе стола и оглядел собравшихся. Теперь нас было уже двадцать семь человек в деревне, и за общим столом гудел настоящий улей. Хорошо, что слол сразу большой сделали, как знали. Если ещё пополнение будет — второй стол поставим, место позволяет.

Сначала обсудили, где ставить избы для новых семей. Гаврила предложил селить новеньких на месте старых, разобранных домов, чтобы восстановить прежний образ деревни и структуру. Там и ряжи от старых домов остались, не надо новые делать. Я согласно кивнул, и мужики тут же принялись обсуждать, сколько брёвен уйдёт на каждый дом.

Потом перешли к кузнице: место под неё определили за холмом, на отшибе и поближе к реке, чтобы дым и шум не мешали остальным. Макар одобрительно крякнул и принялся обсуждать с Гаврилой размеры помещения и укладку горна.

И тут в моей голове раздался звонкий, как колокольчик, Лилин голос:

«Ваше благородие, они вам сюрприз готовят! Приятный! Но я не скажу какой, даже не просите».

Я перевёл взгляд на девочку, которая сидела в дальнем конце стола и с самым невинным видом уплетала кашу.

«Не скажешь, значит. А если защекочу?» — мысленно пошутил я, и Лиля, чуть не поперхнувшись, захихикала в ладошку, вызвав удивление окружающих.

— Ваше благородие, — обратился ко мне Илья, почесывая затылок, — мы давеча, когда с Окунёвки возвращались, опять то здоровенное чудище слышали и даже мельком видели. На том берегу, в ельнике. Большая такая, тёмная туша.

— Как бы в деревню это чудище не пожаловало, — добавил Гаврила, мрачнея и поглаживая бороду. — Раньше оно далеко крутилось, а теперь всё ближе подходит.

Так, медлить нельзя, нужно разобраться с монстром пока он беды не наделал.

— Ночью дежурить в оба глаза, — громко сказал я, поднимаясь и обводя всех взглядом. — Сергей, назначь усиленный караул. А утром, сразу после завтрака, выступаем все вместе. Народу у нас теперь достаточно, одолеем. После ужина Сергей проведёт инструктаж для новеньких: как с копьём на крупную тварь ходить, как строй держать. Илья, Игорь, вы тоже поучаствуйте, устройте учения, чтобы завтра каждый знал свой манёвр.

Макуринские беспокойно запереглядывались, но перечить не стали. Гаврила с Ильёй стали наперебой рассказывать про наши прошлые боевые успехи и этим, кажется, немного успокоили их женщин и ободрили самих мужиков.

После ужина в сопровождении Андрея и Лили я подошёл к нашему дому. Сытый и довольный Верный шёл рядом, иногда оглядываясь на столовую, где ему перепало аж две косточки помимо миски с супом.

— Гляньте-ка, ваше благородие, — сказал Андрей, хитро прищуриваясь. — За домом заросли вычистили. Никак удумали что-то.

Я присмотрелся. Задворки нашего дома,