Барон Оболенский - Александр Горин

— Кажись, все живы, — отозвался Сергей, опуская лук и вытирая пот со лба. — Гаврилу только сильно зацепило.

— До свадьбы заживёт, — простонал староста, морщась от боли, пока Илья неумело перевязывал ему плечо. — Хорошо, что голову не задел.

— Ваше благородие! — воскликнул Андрей, ходя кругами вокруг твари. — Ваше благородие, это просто невероятно! Бродень, четвёртый ранг! Мы с вами только что завалили бродня! Да об этом легенды будут слагать! А пластин-то сколько, на всех доспехов хватит и ещё останется!

— Сначала ядро достань, летописец, — усмехнулся я, вытирая меч о мох. — А легенды потом. Сергей, подсоби ему.

Андрей с Сергеем, вооружившись ножами, принялись вскрывать брюхо твари. Работа была тяжёлой, шкура у бродня оказалась толстенной, как броня, и ножи вязли в плотных мышцах. Но вскоре Сергей издал удивлённый возглас и, запустив руку глубоко в разрез, извлёк на свет нечто, заставившее всех замереть.

На его широкой, покрытой шрамами ладони лежала сфера. Идеально круглая, размером с голубиное яйцо, она сияла мягким, изумрудно-зелёным светом, словно крохотное солнце, заключённое в прозрачный кристалл.

— Сфера жизни, — прошептал я, принимая находку из рук Сергея и чувствуя, как тепло от неё разливается по всей ладони.

Мужики облепили меня со всех сторон, разглядывая сферу с благоговейным трепетом. Даже Гаврила, морщась от боли в плече, приковылял поближе и уставился на светящийся шарик.

— А на кой-она? — простодушно спросил староста, почёсывая затылок здоровой рукой и с недоумением глядя на светящийся шарик. — Светится, конечно, красиво, но толку-то?

Андрей тут же оживился, и его лицо приняло выражение, которое я называл про себя «лекторским». Мой советник выпрямился и принялся расхаживать перед мужиками, как заправский профессор перед студентами.

— Толку, Гаврила Фёдорович, — начал вещать Андрей, задрав нос и сверкая глазами, — может быть очень много! Я читал, что зелёная сфера жизни используется для подкормки Кедра в особых случаях. Представляете, какой скачок роста это даст? Или для лечения самых тяжёлых ран. Или… — он на мгновение замялся, — для инициации дара жизни у того, у кого есть хоть малейшая предрасположенность. В любом случае, за неё мы много денег выручим, надо продать, ваше благородие.

Вот это новости. Инициация дара жизни. Если это правда, то у нас может появиться ещё один целитель. Агафья? Хотя нет, магические способности только у аристократов бывают. Тогда может Лиля разовьёт свой дар до небывалых высот? Стоп. Это что получается, Лиля не из простых смертных, раз у неё лечебный дар уже неплохо проявляется?

Так, ладно, в любом случае, вещь полезная для хозяйства. Если не для пробуждения дара, то для Кедра используем.

— Продавать не будем, пригодится, — твёрдо сказал я, убирая сферу в кошель. — Андрей, перечитай всё, что есть в книгах про зелёные сферы и доложи.

— Будет исполнено, ваше благородие! — выпалил мой рыжий советник, жадным взглядом глядя на хитиновые пластины мёртвой твари.

Как оказалось, пострадал не только Гаврила. Тварь потрепала Илью, и от смертельной раны первого ратника хоть спас новый нагрудник, но ушиб груди всё равно получился серьёзный. Родиона тварь задела когтями по рёбрам, а Тарас сидел на земле и держался за лодыжку. Остальные отделались синяками и царапинами.

Андрей, следуя моему наказу, достал из своего заплечного мешка подобие походной аптечки: чистые холщовые бинты, корпию вместо ваты и маленький пузырёк с крепким самогоном для обработки ран.

— Ну-ка, дай глянуть профессионалу, — скомандовал советник, опускаясь на колени рядом с Гаврилой, снимая самодельный бинт Ильи. Советник поцокал языком и принялся обрабатывать рану с таким сосредоточенным видом, будто делал сложнейшую хирургическую операцию. — Терпи, Гаврила Фёдорович, сейчас защиплет. Первак, он, знаешь ли, жжёт, зато никакая зараза не пристанет. Я читал.

— Да где ж ты всё читал-то, книжник! — взвыл Гаврила, когда самогон попал на рану, и его лицо исказилось от боли. — Ты б ещё соли туда насыпал для верности, ирод!

— Соли с собой нет, — невозмутимо ответил Андрей, плотно бинтуя плечо. — Но идея хорошая, в следующий раз специально для тебя возьму.

Мужики, несмотря на боль и усталость, дружно захохотали. Гаврила, морщась и матерясь сквозь зубы, погрозил Андрею кулаком, намекая на осознанное членовредительство.

Тем временем Игорь быстро соорудил костыль из еловой ветки для Тараса, который, как оказалось серьёзно подвернул в бою ногу.

— Ну как, сойдёт? — спросил младший Жданов, протягивая костыль пострадавшему и улыбаясь. — Вот, тряпками перемотал, чтобы подмышку не натирало.

Тарас, опираясь на костыль, сделал пробный шаг, поморщился, но кивнул и широко улыбнулся в ответ.

— Сойдёт, — коротко ответил он. — Спасибо, братка!

Как только мужики под предводительством Андрея с большим трудом освободили бродня от его хитиновых пластин, и мы собрались было возвращаться домой, Верный вдруг замер и глухо зарычал в сторону ельника. Из кустов, видимо, привлечённые запахом крови, выскочили четверо чёрных волков-мутантов.

— Лучники, бей! — скомандовал я, оценив угрозу и оставаясь на месте, мужики сами справятся. Сейчас, после схватки с броднем, эти твари казались мне не опаснее бродячих собак. — Остальным копья к бою!

Четыре стрелы ушли в полёт, и трое волков рухнули замертво, даже не добежав до нас и половину пути. Четвёртого, который не попал под залп лучников, приняли на копья макуринские, отчего выглядели очень довольными, а Степан даже плюнул на поверженного врага.

Андрей, ничуть не удивившись тому, что дружина только что играючи положила небольшую стаю, деловито собрал ядра и с гордостью объявил, что добыл две белых, красную и коричневую крупицы.

— Мелочь, а приятно, — усмехнулся я, убирая ядра в кошель. — Довольно на сегодня приключений, возвращаемся домой. Лиля как раз раненых подлечит.

Через пару километров обратного ходу по лесу макуринский охотник Тимофей Белов поравнялся со мной.

— Ваше благородие, — произнёс он медленно, с расстановкой и почёсывая затылок, словно вспоминая что-то давно забытое. — Я тут, почитай, годов двадцать назад в этих местах охотился и набрёл на каменные руины. Башня там стояла, старая, ещё небось до Падения сложенная. Я тогда один был, вечерело уже и толком ничего не увидел. Может сейчас глянем? Нас много, да и тут недалеко совсем.

Интересно! Каменная башня какая-то в лесу. Это может быть всё что угодно: старый военный объект, убежище, склад. Там может быть что-то полезное и мы не имеем права пройти мимо. Тем более с таким отрядом.

— Показывай, — коротко скомандовал я и мысленно позвал убежавшего вперёд Верного.

Мы свернули с едва заметной тропы и двинулись через густой ельник. Тимофей шёл первым, удивительно легко для своего возраста, раздвигая ветки и ориентируясь по одному ему ведомым приметам. Через четверть часа лес начал