Барон Оболенский - Александр Горин

— На месте заросли, ты что? — сделала Лиля круглые глаза, смотревшая на них издалека. — Всё как было.

— Да не, ты дальше глянь, — сказал Андрей и мы, обогнув дом, вышли на открытое место.

Передо мной раскинулась большая, тщательно выровненная площадка. Земля была утрамбована, корни выкорчеваны, а по краям, ровными рядами, лежали приготовленные брёвна. В центре площадки, прямо на земле, кто-то аккуратно выложил бечёвкой контур будущего сруба во много раз больше нашей нынешней избы.

Вот, значит, какой сюрприз. Мужики затеяли строить мне баронский терем. Значит, любят и уважают. А это — главное, чего может добиться правитель. Не страха, не повиновения по уставу, а искреннего желания сделать что-то для тебя. Я невольно улыбнулся и покачал головой.

— Да-a, — протянул Андрей, тоже расплываясь в улыбке и складывая руки на груди. — Ваше благородие, они вам целый терем построить затеяли.

Лиля, поняв, что конспирация провалилась, звонко рассмеялась и захлопала в ладоши, а Верный завилял хвостом, залаял и закрутился на месте.

— Ладно, — сказал я, улыбаясь и кладя ладонь на плечо своего рыжего советника. — Раз хотят сделать сюрприз, пусть делают. А мы пока сделаем вид, что ничего не знаем. Идём спать, завтра тяжёлый день.

— Как прикажете, ваше благородие, — Андрей понизил голос до заговорщического шёпота, округлил глаза и подмигнул Лиле. — Пойду запишу в тетради задачу: «Операция терем. Совершенно секретно. Делать вид, что не знаем про стройку».

Лиля захихикала и первой побежала к дому, а Верный, решив, что это новая игра, с радостным лаем помчался за ней, на ходу пытаясь ухватить девочку за край платья. Я проводил их взглядом и, когда затихли и Лиля, и пёс, повернулся к Андрею. Мой рыжий советник уже собрался было нырнуть в дверь вслед за ними, но я придержал его за плечо.

Разговор назрел. Андрей уже давно догадывается, что моя охота — не просто удача, и его давешняя фраза про «подозрительно приятную охоту» это подтверждает. Пора рассказать ему чуть больше, он заслужил.

— Андрей, — негромко сказал я, глядя на него в упор. — Ты мне доверяешь?

Мой советник замер на полушаге, вытянулся по стойке смирно и прижал ладонь к груди с таким пылом, что я невольно хмыкнул. Его глаза округлились, а веснушки на побледневшем лице проступили особенно ярко.

— Конечно, ваше благородие! — выпалил он громким шёпотом и для верности оглянулся, не подслушивает ли кто. — Я за вас в огонь и в воду, вы же знаете! И в бой с медведем, и на заставу, и вообще! А что случилось? Что-то серьёзное?

— Помнишь, когда мы впервые встретили Лилю и отбивались от волков, из кустов выскочил ёж? — спросил я, не сводя с него взгляда. — Я тогда сказал в шутку: «Ну-ка, ёж, иди сюда», и он вышел ко мне, как дрессированный?

Андрей закивал так энергично, что его рыжая шевелюра запрыгала во все стороны, а тетрадь, которую он прижимал к груди, едва не выскользнула у него из рук.

— Конечно помню, ваше благородие! — зашептал он, сверкая глазами и прижимая тетрадь крепче. — Я ещё подумал, что это невероятно, и спросил, не Дар ли это, а вы подтвердили и велели молчать. И я молчал ведь! Ни одной живой душе, клянусь!

— Знаю, — кивнул я и чуть усмехнулся, глядя на его взволнованное лицо. — Так вот, Андрей, я так не только с ежами могу. Зайцы, глухари, тетерева, что сами выходят на тропу и замирают, — всё это я сделал.

Андрей замер. Его рот медленно приоткрылся, глаза расширились до размера плошек, а на лице расцвела такая счастливая, такая сияющая улыбка, что я невольно хмыкнул. Он шумно выдохнул, хлопнул себя по ляжкам и зашептал, быстро-быстро, словно боялся не успеть высказать всё, что накопилось:

— Я так и думал! Честное слово, ваше благородие, я ещё тогда, с глухарём, заподозрил! Ну невозможно же, чтобы птица сама под стрелу спланировала, да ещё и замирала на месте! И зайцы эти — я же видел, как они замирают, будто их парализовало, а потом, после выстрела, остальные даже не разбегаются! Это же Дар! Настоящий Дар! Я читал, что магов-менталистов в княжестве почти не осталось, а уж тех, кто может влиять на животных, так и вовсе…

Вот он, Андрей, во всей красе. Учёный до мозга костей: ему не просто интересно, ему жизненно необходимо докопаться до истины и систематизировать её. И он умеет хранить секреты, это я уже проверил.

— Андрей, — я поднял руку, останавливая этот словесный поток, и мой советник тут же осёкся, глядя на меня с выражением полной готовности внимательно слушать. — Ты всё правильно понял. И дальше пусть это останется между нами, никому ни слова. Понял?

— Могила! — выпалил Андрей и сделал такое серьёзное лицо, что я чуть не рассмеялся. Он вытянулся, прижал ладонь к груди и добавил с заговорщическим видом: — Я вообще никому не скажу, ваше благородие, можете на меня положиться. А я ещё в книгах поищу про ваш Дар! Там, в «Основах магии стихий» было что-то про ментальное воздействие на животных, и в «Бестиарии» тоже есть раздел про то, какие твари поддаются, а какие нет. Я перечитаю и всё вам доложу в лучшем виде! Может, там и про усиление дара написано, или про то, как на более крупных зверей влиять! Представляете, если мы сможем мутировавших волков подчинять? Или медведей?

— Вот это правильно, — кивнул я, направляясь к двери и чувствуя, как усталость от долгого дня наваливается на плечи. — Читай, систематизируй, докладывай, но без посторонних ушей. А теперь спать, завтра и правда тяжёлый день.

— Будет исполнено, ваше благородие! — отрапортовал мой рыжий советник, вытягиваясь по стойке смирно.

Я хлопнул его по плечу и вошёл в дом. Андрей, всё ещё сияющий и явно переполненный эмоциями, забежал следом и тут же уселся за стол, раскрывая тетрадь и начиная строчить при свете лучины. Про телепатию с Лилей я ему пока говорить не буду, пусть это останется между мной и нашей маленькой целительницей.

* * *

На следующий день, за завтраком, Марина, раскрасневшаяся от печного жара, нарезала огромный каравай хлеба на толстые ломти.

— Ешьте, мужики, наедайтесь, — приговаривала она, подкладывая добавку каждому, кто оказывался в пределах досягаемости её половника. — Неизвестно, когда теперь пообедаете.

Я быстро съел тарелку каши, чувствуя, как тепло разливается по телу, наполняя мышцы силой. Рядом со мной молча завтракали новенькие. Егор Сорокин,