Лариса Рейснер. Превратности любви богини революции - Александр Борисович Широкорад

Зимой семейство Рейснеров проживало в Пятом доме Советов, квартира 98, на улице Грановского (бывший Шереметевский переулок). Это бывший доходный дом генерал-майора А.Д. Шереметьева. В начале 1919 г. дом национализировали, и там поселились партийные функционеры 2-го ранга — Сокольников Г.Ч., Косиор С.В., Пятаков Г.Л. Квартиры были огромные — от 200 до 600 кв. метров, в них было как минимум шесть комнат.

По описанию Нины Азарьевны Итиной в квартире Рейснеров «из передней две двери вели в парадные комнаты, а третья в коридор с большой кухней на одном конце и с ванной комнатой на другом. За кухней шли 3 комнаты: небольшая однооконная, где жила прислуга Рейснеров, за ней двухоконная комната Ларисы Михайловны и угловая — кабинет и спальня Михаила Андреевича и Екатерины Александровны. Напротив этой комнаты находилась маленькая, но очень удобная и любимая семьёй столовая. Игорь Михайлович, тогда уже женатый, жил отдельно».

По возвращении из Кабула Ларису Рейснер исключили из партии по обвинению в «недостойном для большевика поведении». Якобы в Кабуле она вступила в интимные отношения с британским офицером. Эту фразу повторяют все, кто писал о Рейснер. И никаких комментариев.

Исключение прошло тихо. В печати статей об этом не было. На статус Ларисы в большевистском бомонде это никак не отразилось.

4 сентября 1923 г. Фёдор Раскольников получает письмо от Ларисы, требующей развода.

Писательница Т.В. Морозова задаётся вопросом: «Зачем Ларисе Раскольниковой нужен был развод немедленный, если второй брак не предвиделся? Поведение легендарной журналистки выглядело так, будто она этим разводом навсегда отстранялась от своего влиятельного мужа. Что же могло вызвать отвращение у этой женщины к Фёдору Фёдоровичу? Очевидно, причиной послужили слухи, что в аресте и смерти Николая Гумилёва виноват её муж, Фёдор Раскольников».

Подобное утверждение свидетельствует только о некомпетентности Морозовой. В августе 1921 г. Раскольников находился в Кабуле и даже не знал об аресте Гумилёва и заговоре Таганцева.

В октябре 1923 г. Раскольников писал Рейснер:

«Дорогая, улетевшая из моего гнезда ласточка!

Твое роковое письмо от 4 сентября произвело на меня ошеломляющее впечатление, так как я по-прежнему люблю тебя без ума. Спасибо за деликатное соблюдение аппарансов. Пусть для внешнего мира мы разошлись по обоюдному согласию. Но на самом-то деле мы оба хорошо знаем, что ты меня бросила, как ненужную, никуда не годную ветошь…

Я только не хочу, чтобы мы разошлись под влиянием каких-нибудь несчастных недоразумений. Вспомни, сколько раз ты уже апеллировала к разводу и, однако, каждый раз после этого наша взаимная любовь всходила на новые вершины счастья. Ведь именно после декабря 1918 г., когда ты также решительно стремилась разойтись со мной, была и разлука английского плена, и наше ликование после встречи на белоостровском мостике, и Астрахань, и деревенька Чёрный Яр, и Энзели, и Баку. А разве мы плохо жили в Афганистане? Разве этой двухлетней жизнью в искусственной, оранжерейной обстановке мы не доказали, что достойны быть супругами на всю нашу жизнь? Решай, как хочешь, пушинка, я не хочу тебе навязываться… насильно мил не будешь… Пожалуйста, обязательно приходи встретить меня на вокзал… Наконец, мне было бы слишком тяжело передавать формальный документ о разводе кому-нибудь другому, кроме тебя. Я делал предложение лично тебе, и если необходим развод, то согласись лично принять его от меня. Малютка, малютка, не забывай, что нас соединяют золотые ниточки, закалённые в огне гражданской войны».

В письме от 18 октября 1923 г. Раскольников пишет: «Ты пишешь мне о ребеночке. Но разве я его убийца? У меня до сих пор все переворачивается изнутри, когда, продолжая твою политику, я на вежливые вопросы иностранцев: “Как чувствует себя мадам?” — вынужден отвечать: “Большое спасибо. Всё хорошо, я надеюсь, что через два месяца стану отцом”. Мышка, но разве мы с тобой виноваты, что на втором месяце его жизни произошёл выкидыш? Нет, виноваты затхлые условия “жирного и сытого” афганского прозябания, условия, вдвойне тяжёлые для таких нервных и впечатлительных натур, как мы с тобой. Кроме того, ты сама писала, что всё равно не довезла бы его — такая страшно трудная была дорога…

…Чтобы не было недоразумений, пишу чёрным по белому: никакого развода я никогда не хотел и в никакой степени не желаю его сейчас. В Джелалабаде и Кабуле я говорил только о том, что нам надо об этом подумать, когда люди всё время живут вместе, то они зачастую не могут дать отчёт в своих чувствах. Разлука в этом смысле является прекрасной проверкой».

По слухам от близких Ларисе Михайловне людей, у неё случилось три выкидыша, и врачи были убеждены: чтобы сохранить ребенка, Лариса должна была всю беременность лежать.

6 февраля 1924 г. Раскольникова отзывают из Кабула в Москву.

Новый полпред в Афганистане — такой же «околоматросский» персонаж А.Н. Старк. Он студентом Технологического института в 1905 г. сблизился с большевиками. После Февральской революции редактировал большевистскую газету «Волна», распространявшуюся среди матросов. С марта 1918 г. в Бюро печати при ВЦИК.

Расстрелян 15 сентября 1937 г., реабилитирован в 1966 г.

Глава 15

Николай Гумилёв — поэт, любовник и скандалист

Писать о Ларисе Рейснер без упоминания о её романе с Николаем Гумилёвым невозможно. Однако жизнь Николая Степановича — это сказочный калейдоскоп. И волей-неволей автору пришлось отдельно написать о жизни Гумилёва, а уж потом об отношениях с Ларисой Рейснер.

Николай родился 3 (15) апреля 1886 г. в Кронштадте в дворянской семье корабельного врача Степана Яковлевича Гумилёва (1836–1910). Мать — Анна Ивановна, урождённая Львова (1854–1941).

В детстве Николай Гумилёв был слабым и болезненным ребёнком: его постоянно мучили головные боли, он плохо переносил шум. Со слов Анны Ахматовой («Труды и дни Н. Гумилёва», т. II), своё первое четверостишие о прекрасной Ниагаре Николай написал в шесть лет.

В Царскосельскую гимназию Гумилёв поступил осенью 1894 г., однако, проучившись лишь несколько месяцев, из-за болезни перешёл на домашнее обучение.

Осенью 1895 г. Гумилёвы переехали из Царского Села в Петербург, наняли квартиру в доме купца Н.В. Шалина на углу Дегтярной и 3-й Рождественской улиц, и в следующем году Николай Гумилёв стал учиться в гимназии Гуревича.

Николай Гумилёв. Царское Село. 1906 г. Автор: Михаил Кан

В 1900 г. у старшего брата Дмитрия (1884–1922) обнаружился туберкулёз, и Гумилёвы уехали на Кавказ, в Тифлис. В связи с переездом Николай поступил второй раз в IV класс, во 2-ю Тифлисскую гимназию, но через полгода, 5 января 1901 г., был переведён в 1-ю Тифлисскую мужскую гимназию. Здесь, в «Тифлисском листке» 1902 г.,