Лариса Рейснер. Превратности любви богини революции - Александр Борисович Широкорад

приехал в Крым с их общей знакомой — Лизой Дмитриевой. Познакомились они ещё в Париже в июле 1907 г. в мастерской художника Себастьяна Гуревича, который писал портрет Лизы, но знакомство было мимолётным.

«Летом этого года, — вспоминал Алексей Толстой, — Гумилёв приехал на взморье, близ Феодосии, в Коктебель. Мне кажется, что его влекла туда встреча с Дмитриевой, молодой девушкой, судьба которой впоследствии была так необычна. С первых дней Гумилёв понял, что приехал напрасно: у Дмитриевой началась, как раз в это время, её удивительная и короткая полоса жизни, сделавшая из неё одну из самых фантастических и печальных фигур в русской литературе…»

Дом Максимилиана Волошина в Коктебеле. 1910 г.

25 сентября 1909 г. Гумилёв из Крыма морем отправляется в Одессу, оттуда — в Джибути, затем в Абиссинию. Подробности этого путешествия неизвестны. Известно лишь, что он побывал в Аддис-Абебе на парадном приёме у негуса. Литературоведы говорят о взаимной симпатии, возникшей между молодым Гумилёвым и умудрённым опытом Менеликом II. В статье «Умер ли Менелик?» поэт обрисовал происходившие при троне смуты и раскрыл личное отношение к происходящему.

В 1909 г. вместе с Сергеем Маковским Гумилёв организует иллюстрированный журнал по вопросам изобразительного искусства, музыки, театра и литературы «Аполлон», в котором начинает заведовать литературно-критическим отделом, печатает свои знаменитые «Письма о русской поэзии».

Весной того же года Гумилёв вновь встречает Елизавету Дмитриеву, у них завязывается роман.

В её альбоме, подаренном Дмитриевой Гумилевым, есть такие его слова:

Не смущаясь и не кроясь,

Я смотрю в глаза людей.

Я нашел себе подругу

Из породы лебедей.

В конце концов Максимилиан Александрович влепил Гумилёву пощёчину, а тот вызвал Волошина на дуэль. Пальба состоялась 22 ноября 1909 г. в весьма модном у литераторов месте — на Чёрной речке.

По дороге на Чёрную речку автомобиль Гумилева застревает в сугробах. Волошин теряет в глубоком снегу калошу и долго ищет её с секундантами.

Нервы Гумилева не выдерживают напряжения: стреляющий первым, он промахивается. Курок на револьвере Волошина, абсолютно не умеющего стрелять, дважды даёт осечку. Третьего выстрела секунданты не допустили, сославшись на правила.

После этого все разъехались по домам. Но сохранить в тайне дуэль не удалось, полицейские побывали на Чёрной речке, но вместо крови нашли калошу. По этому поводу газетчики как следует проехались по героям. А Саша Чёрный назвал Максимилиана Волошина Ваксом Калошиным.

Дуэлянты не подали друг другу руки — их следующая встреча и примирение состоятся только в 1921 г. в Феодосии. Воспоминания Волошина о последнем замечании Гумилева:

«“Но я [этого] не говорил. Вы поверили словам той сумасшедшей женщины… Впрочем… если Вы не удовлетворены, то я могу отвечать за свои слова, как тогда…” Это были последние слова, сказанные между нами».

В 1910 г. у Гумилёва вышел сборник «Жемчуга», в который как одна из частей были включены «Романтические цветы». В состав «Жемчугов» входит поэма «Капитаны», одно из известнейших произведений Николая Гумилёва. Сборник получил хвалебные отзывы В. Брюсова, В. Иванова, И. Анненского и других критиков, хотя его называли «ещё ученической книгой».

Фотография Николая Гумилёва и Анны Ахматовой с сыном Львом, фотограф Л.С. Городецкий. Царское Село, 1915 г.

25 апреля 1910 г., после трёх лет колебаний, он наконец женился: в Николаевской церкви села Никольская слободка, в предместье города Киева, Гумилёв обвенчался с Анной Андреевной Горенко (Ахматовой). 1 октября 1912 г. у них родился сын Лев.

В 1911 г. при активнейшем участии Гумилёва был основан «Цех поэтов», в который, кроме Гумилёва, входили Анна Ахматова, Осип Мандельштам, Владимир Нарбут, Сергей Городецкий, Елизавета Кузьмина-Караваева (будущая «Мать Мария»), Михаил Зенкевич и другие.

Николай Гумилёв в Царском Селе. 1911 г.

В это время символизм переживал кризис, который молодые поэты стремились преодолеть. Поэзию они провозгласили ремеслом, а всех поэтов разделили на мастеров и подмастерьев. В «Цехе» мастерами, или «синдиками», считались Городецкий и Гумилёв.

Первоначально «Цех» не имел чёткой литературной направленности. На первом заседании, которое состоялось на квартире у Городецкого, были Владимир Пяст, Александр Блок с женой, Анна Ахматова и другие. Блок писал об этом заседании:

«Безалаберный и милый вечер. <..> Молодёжь. Анна Ахматова. Разговор с Н.С. Гумилёвым и его хорошие стихи. <..> Было весело и просто. С молодыми добреешь».

В 1912 г. Гумилёв заявил о появлении нового художественного течения — акмеизма, в которое оказались включены члены «Цеха поэтов». Акмеизм провозглашал материальность, предметность тематики и образов, точность слова. Появление нового течения вызвало бурную реакцию, по большей части негативную. В том же году акмеисты открывают собственное издательство «Гиперборей» и одноимённый журнал.

Гумилёв поступает на историко-филологический факультет Петербургского университета, где изучает старофранцузскую поэзию.

В этом же году был издан поэтический сборник «Чужое небо», в котором, в частности, были напечатаны первая, вторая и третья песни поэмы «Открытие Америки».

«Первое время в отношениях Николая и Анны не было ревности, потому что оба не были верны и оба это понимали. С какого-то момента они перестали ревновать друг друга. Личная жизнь у обоих была достаточно бурная. У Ахматовой, например, в 1911 году в Париже был роман с художником Амедео Модильяни. Позднее у неё были отношения с поэтом и литературоведом Николаем Недоброво, с художником Борисом Анрепом, который вдохновил её на написание около 30 стихотворений…

У Гумилёва были романы с сестрой поэта Георгия Адамовича Татьяной и актрисой Ольгой Высотской, у них даже родился сын, о чем Гумилёв так и не узнал. Пик “донжуанства” Гумилева пришёлся на 1916–1917-е годы. В это время у него было одновременно или последовательно как минимум пять или шесть романов, и всем своим подругам он посвящал стихи. Ну не был он склонен к моногамии, чего уж там. Но к тому времени Гумилёв и Ахматова уже предоставили друг другу свободу.

<..>

Ахматова была бы столь же известной и востребованной, даже если бы Гумилёв никак не продвигал её. В начале XX века у читающей публики был запрос на женщину-поэта, и Ахматова этот социальный заказ идеально удовлетворила. Говоря по правде, именно она и была козырем акмеистов, а не Гумилев. К 35 годам тираж книг Анны Андреевны составлял 60 тысяч экземпляров, у Николая Степановича, который как раз 35 лет и прожил, — ровно в десять раз меньше. Книжка Ахматовой была на столе у любого мало-мальски интеллигентного человека 1910-х годов. Такая слава, как у Ахматовой, была в те годы только у Блока, Маяковского, Северянина и чуть позже у Есенина, а вот