Сердце Молнии - Йона

стойке прибавилось царапин, а над входом — табличек с местными заповедями вроде: «Плюнь на Цветы — отведай Грома!» или «Никаких ножей!», из которой торчал обломок топора. А так всё осталось прежним. Но Оину сквозь призму собственных терзаний казалось, что атмосфера уже не та, а эль отдаёт горечью.

— Видел новую заповедь? — Несс указала в сторону входа, где поверх прочих, висела косая дощечка с надписью: «Пришёл с подружкой — не скупись на кружку».

Оин понял намёк.

— Эй, Тич, — позвал он.

Хозяин «Кружки» расплылся в улыбке при виде Агнесс, когда та перегнулась к нему через столешницу, чтобы сделать заказ: яблочный взвар с двойной порцией шкварок. Оин — обновил эль.

— Так, что стряслось дома? — наконец, поинтересовалась она.

Оин ждал этого вопроса. Точнее — когда на него обрушится шквал упрёков и разочарования. Он был уверен, что Несс в курсе его теневого срыва и… прочего. Наверняка Тод сообщил ей обо всём. Иначе зачем ей было бросаться на поиски?

— Дэйзи прислала весть, — сказала она, — поинтересовалась, не у меня ли пропадает твоя «потерянная задница».

— Дэйзи?

— Ну да. Ещё она упомянула, что дома случилась какая-то «прялка». Я толком не разобрала. Ты же знаешь, какой у неё ужасный почерк. Но теперь думаю, что она имела в виду «перепалку». Это кто тебя так? Рэйна?

Он усмехнулся, её логичному предположению и глотнул эля. Потом ответил:

— Тод.

— Тод? Наш Тод? — глаза её расширились, став круглее очков. — С чего это вдруг?

Оин подумал о другом: с чего вдруг Тод не стал сдавать его с потрохами? Он ведь не мог не заметить проявления теневой на его лице. Разве что… устыдился собственной несдержанности, что в ревностном порыве распустил руки.

— Что же ты такого сотворил, Оин? — не отступала Несс.

— Я сотворил? — он отставил пустую кружку с видом, будто само предположение о его вине было немыслимо. — Не думала, может, что это Тод просто придурок?

— Отвечай живо! — потребовала она, не ведясь на отговорку. — Что ты сделал? Обозвал его далирцем? Повредил его книги?..

Несс пришлось прерваться, когда Тич возник перед ними с тарелкой шкварок, двумя кружками и парочкой комплиментов в сторону её милых кудряшек. Она, улыбаясь, придвинула к себе тарелку, выслушала неумелую похвалу. Но, как только Тич удалился, спрятала улыбку, чтобы снова вернуть Оину сердитый взгляд.

— Я жду ответа, — напомнила она. — Зачем Тод…

— Спроси этого червяка, — отмахнулся Оин. — Это вообще было не его дело.

Он устало прикрыл глаза, машинально потерев переносицу, которую тут же пронзила вязкая боль, как напоминание, что он облажался.

Питейная вокруг громко бурлила, как перегретый котёл. Кто-то неподалёку спорил на эль, за столом позади гремели игральные кости, а в дальнем углу хрипло тянули тоскливую балладу. Всё было как обычно. Кроме сурового выражения лица Агнесс.

— Если перепалка Тода не касалась, значит, ты задел кого-то ещё. Дай догадаюсь — ты поцапался с Рэйной.

— Я не… — Оин шумно выдохнул, чувствуя, что она не уймётся, пока не выпытает из него всю правду. — Просто… Нефритовая затронула личное. Ты же знаешь, когда речь заходит о прошлом, я становлюсь сам не свой. И потом она стояла там передо мной с этими её глазами, — он развёл рукой, чуть не опрокинув кружку, — вся такая правильная. Упрекала, будто я какой-то… не такой. И меня это задело. В общем, не понимаю, что на меня нашло. Я просто перегнул, — выдохнул он. — А Тод, повторяю, влез не в своё дело.

— Только не говори, что ты сделал что-то такое непростительное, — ужаснулась Несс. — Ты же не…

— Намекаешь, не ударил ли я её? — он вскинул бровь, прозвучав резче, чем хотелось. — Думаешь, так я решаю ссоры с девчонками?

В нём зашипела теневая, потревоженная обидой.

Дверь в питейную вовремя распахнулась, впуская внутрь порыв сырого вечернего воздуха. Он коснулся лица Оина, будто чья-то прохладная ладонь, и утихомирил внутренний ропот до того, как Агнесс что-либо заметила.

— Уже не знаю, что и думать, — сказала она. — Ты так долго смотрел в Пекло. Вдруг оно, всё же, как-то изменило тебя. Иначе зачем Тоду пускать в ход кулаки?..

Она вдруг умолкла, подняв кружку, но не донеся до губ, догадавшись о другой причине, которая могла бы толкнуть его на такое.

— Может, всё дело в том, что ты… наклонился к Рэйне слишком близко?

— Нет! Проклятье Пекла, конечно же, нет, — отмахнулся Оин, отводя глаза к закопчённой балке под потолком, — потому что это именно то, что он чуть не сделал. — Она же помолвлена.

— Ну конечно… — Несс было не провести. — И мы никак не будем это обсуждать?

— Не будем, — он отставил кружку слишком резко — эль плеснулся через край, забрызгав истерзанную царапинами столешницу.

Оин выругался. Раздражённо взялся за тряпку, в которую было завёрнуто ледение, и принялся вытирать лужу.

— Оин.

— Тема закрыта. И, Несс, если обмолвишься об этом хоть одной живой душе, клянусь твоими всебогами, Цветением и Пеклом — это будет наш последний разговор.

Она запоздало кивнула, продолжая разглядывать его, как занимательную картинку. Оин посигналил Тичу, чтобы тот принёс ещё эля, и в ожидании принялся крутить между пальцев монетку, раз за разом заставляя её звенеть о столешницу. Звук получался нервный, как его дыхание.

— Иногда, знаешь, о чём я думаю? — сказала Несс, закидывая в рот шкварку. — Вот бы вскрыть твою черепушку и найти ту самую шестерёнку, что разболталась. Из-за которой всё барахлит.

— Хватит, Несс.

— Что?

— Пытаться исправить меня.

— В том-то и дело — я не исправляю. Я просто знаю, каким ты можешь быть, настоящим.

Оин мог бы сказать, что она наивна, раз всё ещё надеется увидеть вместо него того мальчишку, что просиживал с ней ночи за учебниками по энигматике, придумывая смелые печати для разных забавных механизмов, ещё не знавшего цены падения с высоты собственных амбиций. Но не нашёл в себе сил на спор. Агнесс притихла, придвинула к себе кружку с ещё тёплым взваром и хмуро водила пальцем по рифлению сбоку.

— Ладно, — сказала она. — Вижу, от этих разговоров нет толку. Что? Я серьёзно. Никакого наставничества. И слова от меня больше не услышишь.

— Да ну?

— Угу, — она отпила взвара. — Мне хватит и того, что ты больше не возишься с теневой дрянью. А то я уже начала понемногу откладывать тебе на достойное погребение.

Оин усмехнулся, стараясь не выдать взглядом, как в нём зашевелилась вина.

— Я не шучу, — сказала Несс. — До твоего ареста я думала, раз уж мне ни на что не повлиять, куплю тебе хоть красивую урну. Не самую дорогую, но