Шальная Крада - Евгения Райнеш

— Тогда двор-то должен называться «У Лукьяны», — удивилась Крада.

— Да в память об отце оставила, — вздохнула Лукьяна.

Когда хозяйка спустилась вниз, Крада осмотрелась. Небольшое зарешетчатое окошко выходило на задний двор и реку, на берегу которой росли редкие невысокие кусты, девушка с удовольствием полюбовалась на уток, ныряющих в зарослях.

Присутствие домника не ощущалось, но заброшенности тоже не было. Скорее всего, он прятался. Не мудрено, если люди здесь постоянно меняются. Зачем виталищному домнику общаться с тем, кого он видит в первый и, скорее всего, в последний раз.

— Маленький хозяин, не бойся, — как можно ласковей сказала Крада. — Я тебе вечером свежего молочка принесу. А ты вещи мои посторожи, идет?

Негромко бухнуло в стенку. Кажется, местный домник не противился уговору.

Нужно было найти став и отдать воеводе письмо от Чета, но Крада решила сегодня этого не делать. Не покидало ощущение, что как только Белотур прочитает хартию, доля девушки будет решена вне зависимости от ее пожеланий. До сих пор за Крадой, несмотря на то, что она жила одна, постоянно приглядывал кто-то из старших. А теперь ей очень понравилось быть самостоятельной и свободной. Совершенно. Она, конечно, пойдет к воеводе, но чуть позже.

Первым делом заперла в сундуке меч и одежду Волега, умылась и с удовольствием переоделась с дороги.

Затем накинула походный плащ и спустилась. В трапезной народа прибавилось, а одна фигура, с надвинутым на глаза капюшоном даже показалась Краде знакомой. Высокий и худой человек сидел в самом темном углу перед миской тушеной баранины, лицо его было скрыто, и походная епанча казалась довольно простой, но что-то в манере держаться притягивало к нему взгляд. Впрочем, Крада не могла никого знать в Городище, поэтому через мгновение забыла о незнакомце.

Расспросив хозяйку, как пройти к торжищу, она вышла на крыльцо и довольно прищурилась. Стояла ранняя осень, еще теплая, но не жаркая — самое то для прогулок в незнакомом краю.

К городищенскому торжищу вела длинная улица, искусно вымощенная каменными плитами с обеих сторон и разделенная посередине узкой речкой, через которую перекинулся небольшой каменный мост. По обоим берегам лепились друг к другу стенами высокие дома, вдалеке, на холме, отдельно от остальных возвышался приметный со всех сторон терем — белокаменный, с ярко-синими куполами. Наверное, княжеский, — решила Крада.

Чем ближе она подходила к торжищу, тем многочисленнее и шумнее становилась толпа. Как ручейки собираются в реку, отдельные прохожие превращались в компании, а компании незаметно переходили в бурлящий на разные голоса поток.

На торжище было, как и ожидала Крада, многолюдно и интересно. А еще громко — лавочники и коробейники, перебивая друг друга, нахваливали свои товары, что для девушки было в диковинку. «Дело любит тишину», — говорил батюшка, и в Заставе, хотя монеты и не ходили, все равно сделки заключались с глазу на глаз, считалось дурным знаком хвастаться приобретенным, чтобы боги не позавидовали.

Когда налетал ветерок, то приносил со стороны запах рыбный и соленый, очевидно, где-то там, куда спускались ряды, раскинулась глубь. Запах этот Краде не понравился, и она решила, что глубь обязательно посмотрит, но в следующий раз.

День был будний, наверное, поэтому Крада не увидела представлений, о которых часто рассказывал батюшка: когда лицедеи играли сказки с ляльками в руках, и ляльки говорили их голосами, как живые. Еще в присказках отца били в бубны скоморохи, плясали и задирали хмельную толпу. Ничего такого, хотя Крада смотрела во все глаза, она не видела.

Ну и не беда, все равно впечатлений столько, что за один раз не унести! Крада крутила головой, впрочем, мешочек с монетами плотно придерживала, не забывала о нем ни на мгновение. Разглядывала все, что попадало в поле зрения: фрукты и овощи, домашнюю утварь, одежду, лечебные травы и сушеные благовония, цветы живые и искусственные, ткани и хартии. Мир вокруг расцветал невиданными красками, Крада и представить себе не могла, что такие существуют.

Не выдержав, она, понаблюдав издалека (не обмануться бы, какую цену дают), купила себе ярко-красную ленту — широкую, гладкую, по всей длине расписанную маленькими милыми рыбками.

Время прошло незаметно, наверное, она проголодалась. Потому что радость от яркой обновки заслонило нечто другое. А именно — вкусные запахи. Кружил голову аромат пирогов и сдобных пышек, в коробах высились горы булочек с изюмом и ватрушек, глаза разбегались, то выхватывая длинную низку мелких сушек, то огромную гору румяных калачей. Краду зацепил торговец больших круглых пряников, и она, словно завороженная его веселой настойчивостью, купила два — липких, еще мягких, крошащихся в руках.

Она собиралась съесть один прямо посреди рыночной суеты, но внезапно кто-то толкнул ее, а затем — снова, но уже другой. Крада поняла, что толкотня приобрела упорядоченный характер, и все бегут куда-то — с радостными воплями, но и с особым напряжением.

— Эй, — она поймала какого-то мелкого мальчишку за рукав, — что случилось? Пожар?

— Сахарных петушков привезли, — вырывался постреленок из ее цепких пальцев.

— Сахарных? — Крада впервые слышала.

— Ну да! Новое изобретение, сладкие — куда там меду! А красивые!

— Так их едят или любуются? — она и в самом деле не очень понимала из сбивчивого пыхтения мальца, что за петушки такие.

— Пусти, — захныкал он. — Их сразу разбирают. Не успею!

Мальчишка все-таки вырвался и поскакал вприпрыжку к куче людей, окруживших кого-то. Обратно из толпы они выбирались помятые, но счастливые, бережно сжимая в руках палочки, на которых горело красно-оранжевым солнцем невиданное лакомство. Это и в самом деле были петушки — с пышным хвостом, поднятым гребнем, прозрачной бородкой.

Крада ворвалась в толпу. Вернется же она когда-нибудь в Заставу, будет, что рассказать. Давили, пихали и щипали со всех сторон. Девушка тут же взмокла, кто-то засадил ей локтем под ребра, так, что дух перехватило, а торговца с волшебными петушками она еще и в глаза не видела.

— Поднажали, — раздалось сзади, и кто-то мягко толкнул Краду в спину.

Голос был глубокий грудной.

— Добре, — задыхаясь, она поблагодарила неожиданную союзницу.

Чья-то огромная лапища больно толкнула в плечо, и девушка, разозлившись, принялась шибче работать локтями, уже не заботясь о том, что может кого-то поранить. Раз полез в давку, будь готов ко всему. Сзади мягкие руки направляли ее в кишащей человеческой стене, ища зазор.

А когда ей показалось, что