Шальная Крада - Евгения Райнеш

ветер, как ни в чем не бывало шевелил его мягкие волосы, а рука раз за разом поднималась и опускалась, разрывая плоть и оставляя кровавые отметины. Темное на белом — кровь текла по голым лопаткам, дыхание становилось все рванее, слова — неразборчивее. Это ж в какую пучину боли он сам себя загоняет?

Крада подавила желание броситься к обезумевшему парню, вырвать из его рук едкую лозу. Он специально скрылся от нее, и, наверное, это не ее Крады, дело. Изгнанная из Капи веста просто спасла странного угрюмого парня, который даже ни разу ее не поблагодарил, они вместе идут в Городище, потому что так безопаснее, а как только достигнут цели, разойдутся в разные стороны.

Может, никогда больше не встретятся. Так какое ей дело до странностей Волега, до его тайны, которую он Краде не собирался открывать и никогда не соберется.

Пытка все продолжалась, слова вырывались из горла Волега полухрипом.

Крада на цыпочках отошла от деревьев, за которыми пряталась. Вернулась к разбитой на ночь стоянке, плотнее закуталась в берендеевский подарок, заткнула уши, чтобы не слышать стонов, и смотрела в ночное небо, пока не заснула.

Утром Волег был как всегда молчалив и угрюм. Не больше и не меньше, чем обычно. Он уничтожил все улики ночной пытки, на одежде не осталось ни единого кровавого следа. Правда, поморщился, когда надевал походный мешок.

Шиш его побери, он из железа что ли?

Они шли дальше до Городища еще два дня пути — молчаливые и сосредоточенные. Волег ушел в себя, а Краде после увиденного ночью расхотелось вытягивать из него на рассказы о себе. Меньше знаешь — лучше спишь, как говаривал батюшка.

Когда вышли из глубоких оврагов, лесная дорога перешла в накатанный тракт. Чаще появлялись деревни, путников становилось все больше. Лес редел и мельчал, пока совсем не иссяк, раскатившись чистым полем, насколько хватало глаз, засеянным рожью. Пыль дороги покрывалась щебнем, раздавалась вширь, на горизонте вырастали холмы.

Крада смотрела во все глаза. И на обгоняющие их обозы, и на домики вдоль тракта, росшие все выше и изысканее. А потом — сначала маленькой точкой, которая становилась крупнее, пока не выросла в высокий тын и дозорные башни, — предстало перед ними Городище. И главное, к чему стекались со всех сторон странники: огромные, сияющие на солнце ворота, такие ослепительные, что не заметить даже издалека невозможно.

— Золотые врата! — восторженно прошептала Крада.

Она надеялась, что уж на это чудо Чертолья, на которое специально хоть раз в жизни мечтал посмотреть каждый его обитатель, поразит вечно хмурого Волега. Но парень ничего не ответил, только снисходительно цыкнул. Это даже обрадовало Краду — хоть какая-то реакция.

— Но красота же! — она дернула его за рукав.

— Тебе все — красота, — произнес он, и Крада засмеялась.

Напряжение между ней и Волегом рассосалось.

А ночью он исчез.

Часть вторая

Глава первая. Хоть в латаном, да не в хватаном

После заката ворота закрывали, и опоздавшие располагались до утра под стенами Городища. Всю ночь жгли костры, из сотни котелков над ними поднимались запахи разного варева из всего, что осталось с дороги. Возможно, каждый из них был неплох сам по себе, но смешиваясь над лагерем, они превращались в густой смог, который нестерпимо вонял. К утру немытые тела пропитывались этим «ароматом».

Крада и Волег не успели проникнуть в город до закрытия Золотых ворот и расположились на ночевку недалеко от них. Ровно настолько, чтобы оказаться подальше от воняющей и гомонящей толпы, ожидающей рассвета.

В небольшом леске уже нападало листьев, не пришлось даже ничего придумывать для мягкого ночлега, просто сгребли как можно пышнее для двух лежанок.

На листьях засыпать было приятно. И пахло так… Спокойно, хоть и немного шершаво. Они убаюкивающе шуршали при каждом движении.

Шур-шур со стороны Волега:

— Ты спишь?

Шур-шур со стороны Крады:

— Сплю…

Прогрохотало дальней зарницей.

— Что это? — Волег приподнял голову. — Гроза надвигается?

— Смраг-змей полетел, — зевнула Крада. — Не видел никогда что ли? Он часто…

И провалилась в сон.

А проснулась от странной тишины.

— Волег? — позвала Крада.

Где-то в сухой листве прошуршала стремительная мышь, и снова в ушах зазвенело безмолвие.

В темноте девушка протянула руку, уперлась во что-то мягкое и… пустое. Это была одежда Волега, наверняка в той самой позе, в которой заснул: один пустой рукав согнут в локте, правая штанина больше смята, чем левая. Волег, перед тем, как исчезнуть, лежал вот так: руку под голову, одно колено согнуто.

И тут беспокойство девушки медленно, но верно стало переходить в панику.

— Эй, — сказала ошеломленная Крада. — Ты где?

Он опять решил устроить себе порку? Но не голый же. Или сбежал? Если бы случилось что-то страшное, она бы наверняка проснулась от звуков борьбы. Волег не из тех, кто дал бы спокойно себя ограбить и убить.

Значит, сбежал. Голый? Может, подготовился заранее. Например, попросил что-то в Белой. Или безвозвратно одолжил у добрых берендеев.

Зачем ему это?

А шиш знает.

Она подождала до рассвета, сна уже, конечно, не было ни в одном глазу, потом на всякий случай обыскала весь небольшой лесочек, в котором они остановились. Понимала уже — бесполезно. Исчезновение совсем не походило на то, что Волег отлучился для самопорки или по нужде и опять упал в какую-то яму. Он покинул Краду. Способом очень непонятным.

Крада, пытаясь себе доказать, что ни капли не расстроилась, аккуратно сложила брошенную одежду в походный мешок. Какая-никакая, а сейчас черница и портки, которые она одолжила из запасов Волегу — единственная оставшаяся память о батюшке.

Что бы отец сказал в таком случае? Хоть в латаном, да не в хватаном.

Под тряпками нашелся и меч Волега, что было совсем уж дивно. Ладно, одежда, но оружие? Парень мечом явно дорожил.

Может, все не так просто, подумала Крада. И сказала самой себе: явно, что все вообще не просто. Они собирались втроем дойти до Золотых врат Городища, сначала внезапно свернул с дороги Лынь, а теперь и Волег растворился в ночи. Ни один, ни другой не стали утруждать себя объяснениями, словно это не они тянули ее из уютной и безопасной берендеевой берлоги.

Но что она могла сейчас поделать? Только обернуть меч тряпьем, сунуть в мешок и зашагать ко входу в Городище, где в Золотые ворота словно голодная, нетерпеливая змея вползал обоз.