Шальная Крада - Евгения Райнеш

И запахи тут были… Как у шиша под хвостом.

Краду уже невыносимо тошнило от вони, единственным желанием оставалось вдохнуть свежего воздуха, но она никуда не могла деться, зажатая со всех сторон в людской «змее», вползающей в ворота. Тошноту усиливали звуки: ржание лошадей, скрип телег и повозок, громкие голоса путников. Заложило уши.

А повозки все тянулись и тянулись. Через людскую толпу можно было пробиться, разве что толкаясь, пихаясь и, в свою очередь, получая тычки и затрещины. Какой-то порядок восстанавливался только у самых ворот, где Крада показала хартию Чета с большой печатью сотника Заставы. Одуревшие от сутолоки стражники пропустили сразу, но опять пришлось поработать локтями, чтобы расчистить себе дорогу уже в самом Городище.

Когда Крада наконец смогла вывинтиться из этой давки, с помятыми боками и синяками по всему телу, солнце уже стояло высоко в небе. Она вертела головой, жадно и торопливо рассматривая все, что встречалось на пути.

Ноги непривычно скользили по камням, которые причудливо и очень плотно выложили центральную мостовую. Терема вдоль — сплошь высокие, как став сотника, а некоторые и еще выше. Наружные стены яркие — желтые, красные, черные. И крыши, хоть и покрыты лемехом как в Заставе, тоже разноцветные, а еще по карнизу вырезаны орнаментами из меди и бронзы. Попадались здания и с крышей-луковицей, похожей на шишак ратая, и эти все отливали золотом или серебром.

Но больше всего Краду будоражили непривычные звуки: топот копыт и скрип телег. Сколько же здесь на улицах лошадей! И под всадниками, и тянут торговые обозы, и возят небольшие закрытые кибитки с кем-то настолько важным, что человек этот может себе позволить подобную роскошь. Она дала себе слово непременно хоть раз, но прокатиться в такой коробушке на колесах, которую тянет по улице конь.

Хотя Крада неожиданно осталась одна и в совершенно новом для себя месте, но сейчас это ее нисколько не расстраивало и не беспокоило. В конце концов, в мешке лежала хартия к воеводе городищенского става и кошель, плотно набитый монетами, а в голове плотно засели два слова: «виталище» и «у Лукьяна». А вокруг все было очень интересно, только мешал тяжелый меч Волега. Крада не привыкла таскать с собой столь грозное оружие, поэтому внезапно погрузневший мешок тянул плечи.

Пришлось оставить мысль немедленно найти городищенское торжище, о котором ей так много рассказывал и батюшка, и вообще все, кто там хоть раз побывал. Спрашивая по пути у прохожих, где находится виталище «У Лукьяна», Крада, в конце концов, попала на тихую приятную улочку, и, немного постояв у ограды, зашла во двор. Над широкой дверью трехъярусного каменного здания, вокруг которого теснились пристройки, красовалась вывеска «У Лукьяна».

Обстановка постоялого двора оказалась чистой и опрятной. Крыша светилась словно изнутри сдержанно красным цветом, окна блестели, хотя осенние дни стояли хмурые, небо опять заволокло тучами. Даже вывеска была не просто так, а расписанная затейливыми узорами. Лынь и в самом деле — большой знаток всего, что касалось жизненных удовольствий. На первый взгляд, виталище не выглядело роскошным, но в нем таилась уютная прелесть. Это было место, которое любят.

Большой зал занимала едальня, заставленная лавками и длинными столами, тщательно выскобленными. Народа было немного: осанистого вида боярин — из купцов — шумно пил из большой кружки что-то горячее, отфыркиваясь и вытирая пот со лба. За столом семья — мужик, баба и двое малышей лет по трех-пяти — деревянными ложками черпали из горшочков рассыпчатую кашу с грибами. Дух от каши, казалось, заполонил все вокруг и кружил над Крадой так, что она даже зажмурилась.

В высокой и широкой бабе с кустышкой — завязанным узлом выше лба шелковым платком — и светлым, расшитым обережными рунами передником, Крада сразу признала управницу делами.

— Каша с грибами, горошница, брусничный сбитень, — баба не обманула ожиданий.

Она проговорила все скороговоркой, приветливо улыбаясь, при этом кончики платка, торчащие в разные стороны, как заячьи уши, подпрыгивали на каждом слове.

— Добре, — Крада сглотнула слюну, с удовольствием определяя тяжелый мешок на ближайшую лавку. — Сбитень, кашу и комнату для ночлега.

Улыбка сошла с лица бабы.

— Сколько тебе лет? — кажется, она решила, что Крада сбежала из дома, и ждала неприятностей от кинувшихся на поиски родителей.

— Шестнадцать, — гордо сказала Крада и для верности протянула хартию Чета, которая в Городище действовала лучше любого оберега. — Я здесь по поручению к воеводе Белотуру.

Взгляд управницы смягчился. Она словно мимолетно глянула на хартию, но Крада поняла, что баба довольно цепко и сразу ухватила всю суть написанного. А, может, она не умела читать, но печать сотника полностью удовлетворила ее.

— Что ж они в Заставе никого покрепче по поручению снарядить не могли? — только проворчала. — Девку, да еще такую махонькую лесами бродить послали. Ваша застава же на краю яви…

Трапезничающее семейство с любопытством уставилось на девушку, солидный боярин и глазом не повел, поглощенный своими мыслями.

— Махонькую, да удахонькую, — подмигнула ей Крада. — Так есть для меня комната?

— В мансарду пойдешь? Там и дешевле. Остальное занято. Осенины на днях праздновали, народ из дальних селитьб еще не разъехался — гуляют, раз уж добрались.

— Пойду, — кивнула Крада. — А… Меня никакой человек не спрашивал? Такой… белый. Красивый. Краду не спрашивал из Заставы? Или другой… Хмурый.

— Тоже красивый? — засмеялась управница. — Я на кухне кручусь, нужно спросить у Мироша, он целыми днями на входе околачивается. Видела его?

Крада покачала головой:

— На входе? Не видела.

— Я ему всыплю когда-нибудь, что сидеть не сможет! — баба пришла в ярость. — Опять бездельничает! Дала же Лада сыночка…

Мироша нашли, только когда Крада уже доела кашу и пила сбитень. Парнишка с такими же прозрачно-голубыми глазами, как и у хозяйки, сообщил, что Краду из Заставы не спрашивали. Ни красивый парень, ни хмурый. Вообще никто.

Крада с воодушевлением заняла маленькую комнатушку в мансарде под самой крышей. Кровать, стол и короткая низкая лавка — мебели не густо, но девушке хватит. Еще был таз для умывания, кувшин с водой и внушительного вида сундук. Ключ от него управница выдала, когда получила деньги вперед за несколько дней. Сундук обрадовал больше всего — теперь не нужно было таскать по Городищу чужой меч.

— А где сам Лукьян? — спросила Крада.

Слишком уж по-хозяйски вела себя баба, не похоже на нанятую.

— Помер,