Древняя Русь на международных путях: междисциплинарные очерки культурных, торговых, политических связей IX–XII вв. - Назаренко Александр Васильевич

денариях в фунте предполагает относительную стоимость золота к серебру в раннесредневековой Западной Европе как 12:1 (1 солид = 240:40=1/6 римского фунта в серебре и 1/72 римского фунта в золоте). Именно такая ценовая пропорция прямо указана в эдикте западнофранкского короля Карла Лысого (840—877) от 864 г., согласно которому 1 фунт чистого золота высшей пробы стоил 12 фунтов серебра «новыми полноценными денариями» («Ut in omni regno nostro non amplius vendatur libra auri purissime cocti, nisi duodecim libris argenti de novis et meris denariis»: MGH LL Capp., 2, №273, cap. 24, p. 311; Jesse, 1924, s. 14, №43). Этот факт необходимо всячески акцентировать, так как среди нумизматов-практиков нередки попытки вычислить соотношение стоимостей золота и серебра на основании фактического веса тех или иных категорий монет, что приводит к самым противоречивым результатам. Так, опираясь на 40-денариевый солид «Салической правды», приходили к ценовому отношению между золотом и серебром то 11,2:1 (Fournial, 1970, р. 48), то 13:1 (Latouche, 1956, р. 154) в зависимости от того, какую стопу признавали за денарием (а вес денария заметно колебался — главным образом между величинами ок. 1 и ок. 1,2 г, но доходя до 1,5 г; см., например: Morrison, 1963, р. 416, table II на основе данных, собранных в работе: Prou, 1892) вместо теоретической нормы в 327,45:240=1,364 г. Еще более отчетливо ненадежность подобного рода подсчетов на базе определенных артефактов демонстрируют результаты С. Болина, полагавшего, что в середине VII в., в момент появления серебряного чекана у франков, золото было здесь в 15 раз дороже серебра, а спустя менее столетия, ок. 725 г. — только в 11 раз: в исламском регионе эта вилка, по С. Болину, выглядела вообще устрашающе: от 9 до 17 1/3 раз (Bolin, 1953, р. 15-16). По расчетам С. Суходольского, в IX в. относительная стоимость золота к серебру в Европе варьировала между 11,4:1 и 12,6:1, но в более раннее время золото было много дороже (Suchodolski, 1981, s. 97-104, особенно s. 102). Этот список можно было бы продолжить (см. обзоры: Luschin von Ebengreuth, 1891, s. 431-472; Witthöft, 1984, s. 26-27, Anm. 95). Сама пестрота мнений недвусмысленно указывает на ненадежность применявшихся методик, не говоря уже о том, что трудно удовлетвориться представлением о цене серебра к золоту, часто и резко менявшейся от эпохи к эпохе и от региона к региону. Следует также помнить, что нет ни одного письменного источника, который бы позволил подозревать в средневековой Европе какое-либо иное соотношение, кроме 12:1, которое вместе с целым рядом исследователей (Soetbeer, 1861, s. 626; idem, 1879-1880; Jesse, 1956, s. 11-20; Grierson, 1960, p. 263 [по крайней мере с начала VIII в.]; Witthöft, 1984, s. 28 et passim) мы также считаем достаточно прочно обоснованным и единственно верным (что, конечно же, не исключает возможности различных частных колебаний как отклонений от традиционной нормы, вызванных теми или иными конкретными причинами).

И применительно к Византии искомое соотношение оценивалось порой по-разному (см., например: Hahn W., 2, s. 16), но здесь также узаконенной нормой следует признать пропорцию 12:1, которая лежит в основе золотого и серебряного чекана Константина Великого (серебряный милиарисий-δικέρατον в 1/72 римского фунта соответствовал весовой норме номисмы: Schilbach, 1970а, s. 161); она стала традиционной для Византии, что подтверждается и позднейшими установлениями. Так, в глоссе к Женевскому списку «Книги эпарха» (эпарх — константинопольский градоначальник) находим буквальное повторение этой нормы: «Надобно знать, что ... 12 кератиев составляют половину номисмы. Безупречная же номисма содержит 12 милиарисиев или 24 кератия» (χρη γινώσκειν ҅ότι... τα γουν δώδεκα κεράτια εισι νομίσματος ҅ήμισυ τo γαρ ακέραιον νόμισμα έχει μιλλιαρίσια δώδεκα ήγουν κεράτια κδ: Eparchenbuch, s. 76, not. ad lin. 58; Кн. эпарха, с. 47, 73, где также русский перевод). Исследователи «Книги эпарха», созданной в конце правления императора Льва VI (886—912) в 911/2 г. и регламентировавшей, среди прочего, торговые и финансовые операции в Константинополе, считают, что эта схолия присутствовала уже в протографе Женевского списка, т. е. не может быть позднее конца XI в. (Koder, 1981, s. 49-50) (сама Женевская рукопись относится к середине XIV в.). Поскольку милиарисий приравнен здесь по стоимости к 2 кератиям, то ясно, что имеется в виду не реальная серебряная монета, которая также именовалась милиарисием, но вес которой менялся, а весовой милиарисий, чаще упоминаемый в источниках под названием эксагия (έξάγιον) и составлявший 24 кератия, т. е. 1/72 византийской литры, совпадая по весу с нормой золотой номисмы (Schilbach, 1970а, s. 183). Иными словами, перед нами все то же соотношение стоимости серебра к золоту 1:12. В основу же арабского чекана, как мы видели, положено другое соотношение — 1:14, золото было в халифате в 1 1/6 раза дороже, чем в христианском мире (возможно, эта разница и стала одной из причин активного оттока арабского серебра в Восточную Европу).

Таким образом, если древнерусская гривна по своей метрологической сути была стоимостью в серебре золотого динара, то ее фактическое серебряное наполнение должно было колебаться: при торговле в условиях принятого у арабов соотношения стоимостей драгоценных металлов оно составляло ок. 58-60 (2,9-3,0×20) г при норме 4,264×14=59,70 г серебра, тогда как в зоне, где господствовала пропорция 1:12, оно было равно, как мы уже знаем, примерно 51 г, а теоретически 4,264×12=51,16 г серебра. Более того, еще один вариант должен был бы возникнуть на константинопольском рынке, где номисма продолжала приниматься по традиционной теоретической норме в 1/72 долю золотой литры, т. е. 4,548 г (как то видно хотя бы из только что приведенного свидетельства «Книги эпарха»), хотя фактически весила в среднем несколько меньше: в IX–XI вв. — ок. 4,4 г (Schilbach, 1970а, s. 167, таблица, колонки 5-6); константинопольский вариант гривны составлял, таким образом, 4,548×12=54,58 г серебра. При сохранении счета 1/20 долями это вело к понижению теоретического веса ногаты до 2,558 и 2,729 г соответственно.

Существование арабского и константинопольского вариантов гривны подтверждается, как мы еще увидим, калибровкой некоторых многогранных гирек по весовым единицам, равным 1/100 веса этих вариантов (0,597 и 0,546 г). Кроме того, некоторым подкреплением могут служить и слитки второй половины X—начала XI в. весом в 58,66 и 119,5 г (Монгайт, 1961, с. 312-313; Корзухина, 1954, №28, 64), причем второй из них почти в точности равен расчетному весу 2 «арабских» гривен: 59,70×2=119,4. О кладе из Титчихи (970-е гг.), вес которого также приблизительно воспроизводит «арабскую» гривну, тогда как вес пробитых дирхемов совпадает с гривной «Русской Правды»,