Все тайны романа «Мастер и Маргарита» - Виктория Крапива

воде». Храм Христа Спасителя, или Храм Рождества Христова, кафедральный собор Русской православной церкви, возведение которого было завершено в 1860 году (освящен в 1883-м), также пострадал от грандиозных планов реконструкции набережной. Его снесли в 1931 году, чтобы расчистить площадку под строительство Дворца Советов. Вместо дворца уже в 1960-е годы соорудили открытый бассейн «Москва», самый большой в СССР. В конце 1990-х здание Храма Христа Спасителя восстановили на его же цоколе.

Отправившись после купания в дом Грибоедова, Иван Бездомный выходит на Тверской бульвар, оставляя правее Пушкинскую площадь. До 1931 года она именовалась Страстной площадью – по названию женского Страстного монастыря, основанного в середине XVII века и закрытого в 1919 году, после чего еще несколько лет на его территории продолжали жить монахини, соседствуя с советскими организациями – военным комиссариатом, университетом трудящихся Востока, музеем Союза безбожников СССР (Булгаков мог оценить иронию). В 1937 году мешавший очередной реконструкции монастырь снесли. На его месте сейчас находятся кинотеатр «Пушкинский», сквер и памятник Александру Сергеевичу Пушкину.

IX. Советские реалии. Сопутствующая лексика

Шляпа пирожком

Шляпа пирожком – разговорное название шляпы-федоры с мягкими гнущимися полями, придуманной во Франции в 1880-е годы и названной в честь княгини Федоры Рамазовой, героини популярной пьесы французского драматурга Викторьена Сарду «Федора». В спектакле по этой пьесе Сара Бернар, исполнительница главной роли, щеголяла именно в такой шляпе, предопределив женскую моду на несколько десятилетий вперед. А вслед за женщинами не устояли перед элегантной шляпой и мужчины.

Федора изготавливалась из мягкого фетра, по низу тулья обвивалась шелковой лентой, по верху имелись три небольшие вмятины. Приподнимая шляпу над головой в знак приветствия вошедшей даме, мужчина касался головного убора тремя пальцами – и каждый попадал в одну из трех ложбинок. Шляпа-федора пользовалась большой популярностью в первой половине ХХ века, став обязательным атрибутом городского жителя.

Летняя пара

Летняя пара – то есть летний мужской костюм, состоящий из двух предметов – брюк и пиджака. В описании Михаила Александровича Берлиоза приличная шляпа, летний костюм и большие очки – это не просто элементы портретной характеристики, но и указание на его социальный статус.

Вот что писал французский журналист Морис Родэ-Сэн, наблюдавший за советской жизнью в 1930-е годы: «Большинство людей, которых видишь на улицах Москвы и Ленинграда, одеты в отвратительные лохмотья. Многие ходят босиком. Ботинки – редкость. Некоторые прохожие резко отличаются от общей массы своим видом. Они гораздо лучше одеты и все без исключения носят портфели. Это – чиновники, властители советского общества». По сытому и хорошо укомплектованному внешнему виду Берлиоза вполне можно отнести к привилегированной касте – тем самым властителям советского общества.

«…вихрастый молодой человек в заломленной на затылок клетчатой кепке – был в ковбойке, жеваных белых брюках и в черных тапочках»

Портрет молодого поэта Ивана Бездомного – отражение его незавидного положения в социальной иерархии.

Кепка в СССР первых пятилеток – самый пролетарский головной убор, который Иван носит более чем неформально – сдвинув на затылок. Ковбойка – рубашка в клетку, обязанная своим появлением моде на ковбоев, – в 1920-е годы приобрела большую популярность.

К примеру, в романе Ильфа и Петрова «12 стульев» (1928) Остап Бендер под пиджаком «носит рубашку „ковбой“ в черную и красную клетку». На ногах у Бездомного – о ботинках он может только мечтать – легкие спортивные тапочки, типичная для 1920–1930-х годов безыскусная летняя обувь.

Будочка с надписью «пиво-воды»

Будочка с надписью «Пиво-воды» – розничная торговая точка, удовлетворявшая спрос населения на прохладительные напитки. Такого типа киоски, ларьки или палатки, предшественники автоматов с газированной водой, которые появятся только в 1960-е годы, торговали одновременно пивом и квасом на розлив, а также минералкой и содовой в бутылках. Бутылки охлаждать было негде, поэтому летом покупателям приходилось довольствоваться теплой газированной водой.

Нарзан

Нарзан (от кабард.– черк. нартсанэ – напиток нартов) – лечебно-столовая питьевая вода с природной газацией.

Теплые минеральные источники были открыты на Северном Кавказе еще в начале XVIII века. Разливать нарзан начали в Кисловодске в 1894 году.

Сажень

Сажень (др.– рус. сѧжень) – древнерусская единица измерения расстояния, площади и объема. Кубическая сажень называлась сяг. Первоначально сажень равнялась расстоянию между концами пальцев рук, широко разведенных в стороны.

Начиная с 1835 года сажень стали приравнивать к длине 7 английских футов, что соответствует примерно 213 сантиметрам. То есть соткавшийся перед Берлиозом из воздуха гражданин ростом в сажень габариты имел более чем внушительные.

«…окружающие, понимая, что толку от лежащего нет более никакого, сжигают его в печи»

Первый в СССР крематорий был открыт в Москве в конце 1927 года – в перепроектированной и переоборудованной церкви Донского монастыря, и, когда Булгаков начал работать над романом, эта тема была у всех на слуху.

В. И. Ленин еще в 1918 году своим указом отстранил церковь от похоронного дела, а вскоре началась кампания в поддержку кремации вместо традиционных похорон, был объявлен конкурс на проект крематория под девизом: «Крематорий – кафедра безбожия!» Для популяризации трупосжигания властям пришлось приложить немало усилий, так как большинство населения считало это неприемлемым. На передовых позициях за умы сражалось специально созданное Общество развития и распространения идеи кремации в РСФСР, существовавшее с 1927-го по 1932 год, которое тесно сотрудничало с Союзом воинствующих безбожников. Коммунистам, как гражданам с передовыми взглядами, полагалось показывать пример остальным.

В романе кремации подвергнется тело самого Берлиоза, а в реальной жизни в московском крематории сожгут тела Максима Горького, Владимира Маяковского, а впоследствии и Булгакова.

«Наша марка»

«Наша марка» – папиросы, выпускавшиеся Донской государственной табачной фабрикой (бывшей фабрикой «Асмолов и К°») и считавшиеся одними из лучших в СССР. Иван Бездомный называет далеко не самую ходовую марку папирос, которую не так просто было купить. В годы написания романа в Москве были популярны папиросы «Бокс», «Прибой», «Пушки», «Норд» (позже «Север»), «Пачка», «Беломорканал» – из разряда самых массовых и дешевых, а из более дорогих и качественных – «Казбек», «Дюбек», «Ява», «Люкс», «Герцеговина Флор». Сигарет в Советском Союзе тогда еще не выпускали.

Легкость, с какой Воланд моментально предлагает своим новым знакомым именно те сигареты, которые они предпочитают, вызывает в памяти сцену из первой части «Фауста» Гете, когда Мефистофель, заглянув в погреб Ауэрбаха, наливает всем гостям из одной и той же бочки те сорта вин, которые они