Все тайны романа «Мастер и Маргарита» - Виктория Крапива

Недоверие пролетарского поэта Ивана Бездомного к интеллигентам, которое удалось пошатнуть профессору Стравинскому, отражает довольно распространенную в те годы тенденцию.

В ранних версиях романа Булгаков делает на этом особый акцент: во время первого разговора с Воландом о религии и безбожии слово «интеллигент» воспринимается Иваном как оскорбление. Раздосадованный упертостью своих собеседников Воланд восклицает:

«Безбожник тоже, подумаешь! Тоже богоборец, борется с Богом! Интеллигент – вот кто так поступает!

Этого оскорбления Иванушка не мог вынести.

– Я – интеллигент?! – прохрипел он. – Я – интеллигент, – завопил он с таким видом, словно Воланд назвал его по меньшей мере сукиным сыном…»

Булгаков хорошо помнил лозунги 1920-х годов: «Бей буржуев, офицеров и интеллигентов!» И при этом главной чертой своего творчества называл «упорное изображение русской интеллигенции как лучшего слоя в нашей стране» (из письма к правительству СССР, 28 марта 1930 года). Его лучшие герои – носители «старых» культурных ценностей, которым не находилось места в новом советском мироустройстве.

Отторжение интеллигенции от «простого народа» начиналось уже при Ленине, который, хоть и понимал ценность образованных кадров и считал необходимым привлекать их к революционному строительству, однако не упускал случая обвинить их в буржуазности, упрекнуть в том, что они «считают знания своей монополией, превращая их в орудие своего господства над так называемыми низами». Партийные кадры на местах часто перегибали палку, не брезгуя даже насилием в процессе борьбы с этими «пережитками», хотя среди действительно образованных, опытных профессионалов гораздо больше было тех, кто поддерживал идеи социального переустройства и готов был сотрудничать с новой властью, реализуя свой опыт и знания.

В период правления Сталина, начиная с 1927 года, ситуация стала приобретать все более кровавый оттенок. Еще в годы Гражданской войны проявилось недоверие Сталина к военным специалистам старой закалки, вскоре его недовольство стали вызывать интеллигенты, примкнувшие к большевикам, старые партийцы, с которыми он лично работал, а в середине 1920-х годов, с нарастанием проблем в народном хозяйстве, находились всё новые объекты для недовольства и обвинений, на которые удобно было перекладывать вину за собственные провалы. Начинается период дутых процессов, направленных на устрашение, а затем и физическое уничтожение представителей научно-технической, сельскохозяйственной, культурной интеллигенции. На всю страну прогремели «Шахтинский процесс», «дело Промпартии», дело «Трудовой крестьянской партии» и другие показательные процессы, по которым арестовывались тысячи людей, обвинявшихся в подрывной антисоветской деятельности. Основную массу среди осужденных составляли ученые, инженеры, рационализаторы, преподаватели, директора предприятий. Освещение этих процессов в прессе с акцентом на социальном статусе «вредителей» формировало негативно-агрессивное отношение народа к интеллигенции.

«Сегодня я неофициальное лицо, а завтра, глядишь, официальное! А бывает и наоборот… и еще как бывает!»

Эти слова Коровьева, адресованные Никанору Ивановичу Босому, отражают непредсказуемые и стремительные кадровые перестановки, связанные с работой репрессивного аппарата. Положение официальных лиц практически любого уровня было в этот период довольно шатким.

В 1930-е годы в рядах большевиков развернулась репрессивная политика против любых проявлений оппозиции внутри партии. Начались масштабные чистки партийных и государственных органов всех уровней, проходили громкие судебные процессы. «Охота на ведьм» охватывала самые широкие слои населения. Партийные лидеры, военачальники, руководители министерств и предприятий, государственные чиновники, дипломаты мгновенно лишались своих должностей и привилегий, объявляясь врагами народа или шпионами. Приговоры выносились конвейерным способом, расстрелы становились нормой. Было подсчитано, что на пике репрессий, в 1937–1938 годах, погибло 78 процентов членов ЦК ВКП(б). Было репрессировано около 20 тысяч сотрудников органов госбезопасности. Военная коллегия Верховного суда, которая рассматривала только дела высшего начальства армии и флота, приговорила к расстрелу свыше 30 тысяч человек.

Освободившиеся должности занимали новые, более преданные отечеству и коммунистической партии лица, что не защищало их от террора в будущем.

«Да будущим летом, как поедете за границу, нарочно заезжайте посмотреть – ахнете!»

Приглашение товарища Босого в Ниццу выглядит из уст Коровьева чистейшим издевательством – граждане СССР, за крайне редкими исключениями, были абсолютно невыездными. В этом эпизоде, вполне возможно, Булгаков горько иронизирует над самим собой. Он несколько раз просил выпустить его за границу, подавал прошение о поездке во Францию, где жили два его родных брата, но так и остался невыездным.

Контрамарка

Контрамарка (фр. contremarque) – во французских театрах талон, дававший зрителю право вернуться в зал после антракта; сейчас это билет или пропуск для посещения спектакля, концерта и т. п., который бесплатно выдается администрацией заведения. В описываемое в романе время контрамарки часто становились предметом спекуляции, занимавшихся продажей контрамарок называли контрамарщиками.

Жилтоварищество

Жилтоварищество – форма организации населения для решения жилищного вопроса, который в первые годы советской власти стоял крайне остро. В 1924 году постановлением Совнаркома «для удовлетворения жилищной нужды» граждане СССР получали право объединяться в жилищные кооперативные товарищества трех видов.

Жилтоварищества выбирали правление, которое самостоятельно устанавливало «правила по заселению, уплотнению и содержанию квартир» (раньше этим занимались государственные органы). В случае появления в доме свободных квартир или комнат, правление жилтоварищества должно было заселить новых жильцов в двухнедельный срок. Согласно нормативам, «комнаты считались свободными, если число комнат в квартире превышало число жильцов. При этом за каждой супружеской парой и каждыми двумя детьми до семи лет признавалась только одна комната».

Неудивительно, что в романе уже на следующий день после смерти Берлиоза председателя жилтоварищества дома 302-бис Никанора Ивановича Босого с самого утра атаковали просьбами, доносами, мольбами и угрозами, передав ему 32 заявления за два часа. Жилплощадь была драгоценным ресурсом. Соответственно, хватало и злоупотреблений. Так что к 1937 году жилтоварищества перешли в разряд «вредного пережитка» и были упразднены. В их распоряжении на тот момент находилось около 90 процентов жилищного фонда, он перешел под управление местных советов.

Лафитник

Лафитник – изначально винная рюмка, из которой пили «барское» французское вино – лафит. Название просторечное, возникшее в разговорном языке, чтобы отличать граненые винные рюмки на ножке от граненых водочных рюмок из толстого стекла. С конца XIX века лафитниками стали называть любые рюмки из дорогого тонкого стекла, в том числе и хрустальные. Название никак не связано с объемом – лафитники бывают вместимостью от 50 до 150 миллилитров.

Тир

Тир – один из самых популярных аттракционов в советских парках развлечений как в довоенный, так и послевоенный период. Иногда это был единственный аттракцион, а в больших городах соперничать с ним по популярности могли только парашютные вышки. Уже с первых лет советской власти стрелковому спорту уделялось повышенное внимание, появилось целое движение «Ворошиловских стрелков», а для охвата всё более широких слоев населения