Все тайны романа «Мастер и Маргарита» - Виктория Крапива

«Взвейтесь!» да «развейтесь!»

«Взвейтесь!» да «развейтесь!» Этими словами Иван Бездомный, нападая на поэта Рюхина и критикуя его за сервильное творчество, отсылает к гимну советских пионеров, который начинался словами «Взвейтесь кострами, синие ночи».

Идея написать гимн была предложена в 1922 году Н. К. Крупской, текст поручили поэту Александру Жарову, который рассказывал в мемуарах, что никак не мог подступиться к задаче и, по совету писателя Д. А. Фурманова оттолкнуться от чего-то уже существующего, взял за основу «Марш солдат» из оперы «Фауст» Шарля Гуно. Таким же путем пошел и автор музыки С. Ф. Кайдан-Дёшкин, адаптировав марш Гуно к горнам пионеров. Так, по иронии судьбы, благодаря опере о дьяволе родился гимн пионерской организации. Одиозный комсомольский поэт А. А. Жаров, по одной из версий, послужил прототипом Сашки Рюхина в романе.

Член профсоюза

«Член профсоюза» – очень важный анкетный пункт даже для помещения в дом скорби, так как в тот период советский гражданин, не состоящий в профсоюзной организации, в определенном смысле становился человеком низшего сорта. Он имел доступ далеко не ко всем благам, ему труднее было найти работу.

Уже в 1920-е годы в СССР профсоюзы, которые В. И. Ленин называл «школой коммунизма», утратили свою самостоятельность и стали подконтрольны властям, а после 1933 года, когда ВЦСПС (Всесоюзный центральный совет профессиональных союзов) был объединен с Народным комиссариатом труда СССР, ВЦСПС стал, по сути, государственным органом власти с функцией надзора в социально-трудовой сфере. Помимо контроля за выполнением законов о труде профсоюзные ячейки на предприятиях (месткомы) занимались распределением путевок в санатории и дома отдыха, раздачей продовольственных наборов, организацией досуга, улучшением материального и жилищного положения работников.

Дом скорби

Дом скорби – устаревшее название психиатрической лечебницы.

Тюбетейка

Тюбетейка (от тюрк. тубәтай – шапочка) – мужской и женский головной убор народов Поволжья, Средней Азии, Кавказа и др.

Моду на тюбетейки в 1930-е годы связывают с ростом соцсоревнований в сельском хозяйстве и усиленным вниманием к сбору хлопка в среднеазиатских республиках.

Громче всех прогремело в СССР имя узбекской девочки Мамлахат Наханговой, которая в 11 лет удостоилась ордена Ленина за рекордные показатели при сборе хлопка – она стала первой сборщицей, научившейся рвать хлопок двумя руками. Приглашение в Москву (в 1935 году) и фотографии со Сталиным сделали ее знаменитой, а тюбетейку – популярной во всем СССР. Вторая волна моды на тюбетейки, отмеченная в конце 1940-х – начале 1950-х годов, связана с возвращением эвакуированных из среднеазиатских республик после окончания Великой отечественной войны.

Патефон

Патефон (фр. Pathéphone, от названия фирмы-производителя – «Pathé») – портативный граммофон, устройство для проигрывания грампластинок.

От граммофона отличался тем, что размещался в специальном чемоданчике, который можно было переносить за ручку, и снабжался рупором меньшего размера, встроенным в корпус. Патефон давал довольно громкий звук, не отличающийся высоким качеством. Хрип, повизгивания и искажения зависели от степени изношенности иглы. Был довольно популярен в первой половине ХХ века, затем ему на смену пришел электрофон.

Дом покоем

Дом покоем – то есть буквой «П», в виде трех сторон четырехугольника. Покой – устаревшее название буквы «П».

Пирамидон

Пирамидон – лекарственный препарат на основе хинина, широко использовавшийся в ХХ веке в качестве болеутоляющего и жаропонижающего средства, при невралгиях и ревматизмах.

Полоскательница

Полоскательница – чаша среднего размера для ополаскивания стаканов и чашек, удаления использованной заварки. Обычно входила в чайный или кофейный сервиз. Полоскательницы приобрели популярность в начале XVIII века, особенно в Германии и Англии. Хотя предназначены они были специально для обмывания чайной посуды, в разной среде им находили разное применение, например использовали для складывания использованных чашек и блюдец.

В романе, чтобы привести в чувство перепившего Степана Лиходеева, Воланд использует полоскательницу как емкость для льда, охлаждающего графин с водкой.

Таксомотор

Таксомотор – устаревшее название такси. Бытовала также фраза «поймать мотор».

Московская областная зрелищная комиссия

Московская областная зрелищная комиссия, с которой Степан Лиходеев якобы согласует гастроли профессора Воланда в театре Варьете, имела своим прообразом Комитет по контролю за зрелищами и репертуаром (Главрепертком), созданный в 1923 году и выполнявший функции цензуры, прежде всего идеологической. Как гласил циркуляр, «ни одно произведение не может быть допущено к публичному исполнению без разрешения Главреперткома при Главлите или его местных органов».

Главлит – Главное управление по делам литературы и издательств Наркомата просвещения РСФСР (в 1922–1933 годах), центральный государственный орган, осуществлявший предварительную цензуру в РСФСР и СССР.

Изначально Главрепертком занимался только театральным репертуаром, затем он начал контролировать все публичные зрелища и выступления – от лекций и докладов до эстрадных вечеров. К началу 1930-х годов был подготовлен и издан «Репертуарный указатель» в трех томах, регулировавший правила исполнения различных произведений с учетом уровня аудитории. Первый том рассматривал музыкальный репертуар, второй – драматический, третий касался кино. Впоследствии такого рода инструкции больше не публиковались, они засекречивались и рассылались в подчиненные Главлиту инстанции с грифом «секретно».

Фабрика-кухня

Фабрика-кухня – механизированное предприятие общественного питания, призванное обслуживать большие массы людей. Идея таких фабрик возникла как ответ на вызовы времени: революционное переустройство быта требовало, с одной стороны, освобождения женщины от ведения домашнего хозяйства и вовлечение ее в общественное производство, с другой стороны, изменения всей системы потребления, в том числе общепита.

Советский человек должен был потреблять пищу не на закопченной мещанской кухне, уставленной примусами, а в чистой и просторной общественной столовой, не в одиночку или в кругу домочадцев, а вместе с сотнями людей, чувствуя себя частью большой советской общности. Неслучайно фабрики-кухни называли школой общественного питания.

Первая такая фабрика открылась в 1925 году, к середине 1930-х их было уже несколько десятков. Некоторые насчитывали свыше 400 работников (как Минская). Превратить их в любимое заведение жителей ближайших районов так и не удалось, но они успешно выполняли другую полезную функцию – снабжали обедами заводские и фабричные столовые и изготавливали полуфабрикаты для продажи.

С архитектурной и дизайнерской точки зрения фабрики-кухни стали экспериментальным полем для конструктивистов и рационалистов, отличаясь своеобразным новаторством и отражая дух послереволюционной эпохи.

В романе поэт Иван Бездомный называет фабрикой-кухней психиатрическую клинику доктора Стравинского, поразившую его просторными помещениями, новым сложным оборудованием, удивительными приборами, которых он никогда раньше не видел.

«Он умен, – подумал Иван, – надо признаться, что среди интеллигентов тоже попадаются на