Черный замок - Данил Коган

Стрелки спокойно оставили позиции и удрали в лес.

Строй замер на границе опушки, постоял. А там уже никого нет, ребята. Дирги вернулись на дорогу, перестраиваясь в походную колонну.

Скоро всё повторится.

Я откинулся поудобнее и хлебнул зира. Нет, за своих товарищей я определённо не переживал. Хотя назад ждал с нетерпением.

* * *

— Господин Муромец. Тута один, значит, пришлый, говорит, что у него до тебя дело. Гнать его?

Я оторвался от Планше.

Передо мной маячили двое местных дружинников. Один из них придерживал за плечо плохо одетого невысокого мужичка. Худой, бородатый, в рваной, но заштопанной одежде. Курточка раньше качественная была, кстати. Морда лица смутно знакомая. Я несколько секунд тупил, перебирая в памяти встреченные за последние дни бороды.

А! Кажется, из освобождённых в обозе диргских рабов. Точно. Ушёл с остальными к руинам, которыми теперь командовал бывший староста Кузьма Ильич. Имя самого мужика я, конечно, не помнил.

— Отпустите его, ребят. Всё нормально, это из беженцев, которых мы в обозе приняли.

Стражники переглянулись, но спорить не стали. Один пошёл назад к воротам, а вот второй уселся в теньке неподалёку. Бдить.

Бородатый дядька встряхнулся и представился:

— Хельги. Охотник я. Из тех, кого ты освободил в обозе. С Кузьмой ушёл.

— Теперь вспомнил. Что-то случилось? Кузьма Ильич жив?

— Он-то жив. Беда у нас, Илья.

Мужик говорил тяжело, фразы обрезал, словно дрова рубил.

— Так и будешь по капле выдавливать? Какая беда? Что конкретно случилось? И чем я помочь могу?

— Следы вокруг стоянки появились. Несколько дней замечали. Думали, охотники местные ходят или беженцы тоже. Потом Марфа за водой пошла. Не вернулась.

— Может, дирги из разбежавшихся?

— Диргские следы я знаю, эти другие. Человечьи вроде, но и не человечьи. Ступают как… не охотники, точно.

Хельги замолчал и полез копаться в спутанной бороде.

— Марфу-то нашли?

Хельги прервал свою увлекательное занятие, внимательно рассмотрел грязные худые пальцы, и только потом ответил:

— Нашли. Я и нашёл. В лоскуты порезатую. Не зверь когтями рвал. Ножом или железом каким. Кожу с неё сняли, ишь чо. Кузьма после этого запретил за стены выходить. Сидим теперь.

Вот тебе и отличное убежище.

— Нападали на лагерь?

— Нет. Вокруг ходят. Следы свежие каждое утро. Пару раз ночью видели человека. Стоял далеко. Ушёл, как заметили. Стреляли — не попали. Тока стрелу не нашли потом.

— Понятно, сколько их? Что за люди на краю Зыби? Откуда они там… — и тут я вспомнил наш «транспортный» зиккурат и прикусил язык.

— Не знаю. Следов много. Мог один кругами ходить, могли десять. Земля там битая, камень кругом. Я не разберу.

— Ты молодец, что сюда пришёл. Как только решился?

— Охотник я. Остальные леса боятся. Да и Кузьма решил одного послать. Если не дойду — одного потеряем. Если дойду — помощь приведу.

Рационально. Суровый мир, суровые люди.

А мужик между тем продолжил:

— Помощи нам надо. Воды мало осталось. К ручью теперь никто не ходит. Еды пока хватает, но вода важнее. Воевать у нас некому. Мужиков здоровых пёс начихал. Оружия мало. Если те, кто Марфу порезал, решат внутрь полезть — хрен отобьёмся.

Хельги поднял на меня взгляд. Весь предыдущий текст он адресовал своим запылённым лаптям.

— Ты нас туда отправил. Кузьма так и сказал: иди к Илье Николаичу. Он нас не бросит, — в последних словах отчётливо прозвучало сомнение.

Кузьма Ильич, конечно, прав. Я за этих бедолаг вроде как отвечаю теперь. Очень своевременно всё, как обычно же.

— Не брошу я никого. Только прямо сейчас я туда не побегу. Мои люди в походе. Попробую их отозвать, там и уже без них разберутся. А ты подожди здесь. Один назад не суйся.

— Я бы дошёл. Там плохо всё.

— Верю. Поэтому и говорю: не суйся. Один раз дошёл — молодец. Второй раз проверять удачу незачем. Спроси, где моё подворье, и заходи туда. Поешь, поспи. Я прямо сейчас отзову своих.

Хельги ещё несколько секунд смотрел куда-то на моё левое ухо, потом коротко кивнул.

— Ладно. Ждать буду. Только не тяни, Илья. Как бы не прийти потом трупы закапывать.

Я махнул стражнику рукой:

— Служивый! Проводи человека до моего подворья, — в моей руке блеснул медный нум.

Страж понятливо кивнул.

* * *

Алёна появилась возле башни ближе к вечеру. Я как раз отпустил последнюю партию потаскунов и собирался закрывать лавочку. Едва каменная пасть сомкнулась, я услышал нежное девичье:

— Опять сирых и убогих привечаешь, Илья-богатырь? Смотрю, добро уже телегами раздаёшь. Скоро сам без штанов останешься, зато вокруг одни облагодетельствованные будут.

О как. Это не Алёна-краса. Это член совета ко мне пришёл.

— Ты чего злая такая, Алёнка? Я тебе, между прочим, целую поликлинику подарил. Баночки, скляночки, инструменты всякие. А у людей вообще нихера нет, а я же им не фамильные бриллианты раздаю. Одеяла, одежду, инструмент. Чего ты жадничаешь?

— Я не жадничаю, Илья. Мне плевать, куда ты денешь свои трофеи, хоть на паперти разбрасывай. Я про другое. Ты опять тащишь на себе людей, которых едва знаешь, а потом удивляешься, почему у тебя каждый день новая проблема.

— И чего мне надо было делать? Оставить их диргам? Первую партию вон до Рубежного довёл, ничего, небо не упало.

— Да нет, конечно, — Алёнка нахмурилась и поправила выбившуюся из чёлки упрямую прядь. — Не упало. Они теперь здесь живут. Их кормят. Их лечат. Им ищут работу и жильё. Среди них дети, старики, раненые. Совет уже не первый день головы греет, куда всех расселять и чем кормить. А теперь выясняется, что в лесу сидят очередные обездоленные.

— Эти вообще к вам не просились.

— Пока не просились. А куда они пойдут потом? Ты знаешь? Они знают? Поток решит, начнутся холода, очередной гон, дирги, и тогда выяснится, что этим людям внезапно хочется жить за стенами, а не испытывать судьбу в Зыби. И мы их примем, конечно.

— Ну, захотят — тогда и поговорим. То, что я беженцам немного барахла подкинул, позволит им самим как-то устраиваться. По-моему, это как раз уменьшает вашу проблему. Проблему совета с перегретой головой.

Алёна несколько секунд молчала.

— Частично решает, конечно. Ты пойми, я не стерва какая бессердечная. Просто… они чужие здесь. Уже начались конфликты, было несколько драк. Кражи. Но великого героя