Магазин волшебных питомцев 5 - Сергей Шиленко

Хмельников, стоявший рядом, хмыкнул и перевёл взгляд с меня на Беломора, как зритель на теннисном корте. Беломор наклонил голову, глаза чуть сузились. Едва заметно, на полмиллиметра. Мальчик огрызается. Интересно.

— Любопытная позиция, — он мазнул взглядом по Архимеду. — Кстати, оригинальный аксессуар у вас на плече. Попугай на официальном мероприятии — это… освежает. Придаёт вам что-то от тамады. Или от пирата. В любом случае, для праздника — в самый раз.

Беломор улыбнулся. Стася побледнела и сжала мой локоть.

Шут. Он только что назвал меня шутом. Элегантно, в рамках приличий, с улыбкой и при свидетелях. Классика жанра.

Архимед вздыбил хохолок и приоткрыл клюв, готовясь выдать тираду. Я мысленно послал ему жёсткий импульс: «Тихо. Потом». Какаду клюв захлопнул, но зыркнул на Беломора таким взглядом, каким полицейский пёс провожает карманника.

— Архимед — мой деловой партнёр, — я повёл свободной рукой с обезоруживающей лёгкостью. — Он привлекает клиентов лучше любой рекламной кампании. Кстати, Виктор Аркадьевич, филин, которого вы подарили Борису Олеговичу, великолепен. Потрясающее серебряное оперение, лунная генерация — штучная работа. Где вы его нашли?

Беломор расправил плечи. Комплимент попал в цель, а вопрос давал ему возможность продемонстрировать экспертизу.

— Селекция третьего поколения. Моя база «Белый Клык» работает над этой линией уже два года. Экземпляры такого качества на открытом рынке просто отсутствуют. Их нельзя купить у случайного заводчика или, скажем, в… камерном зоомагазине у Сокольников.

Он посмотрел мне в глаза. Дескать, мы же оба понимаем, кто здесь настоящий профи.

— Безусловно, — я кивнул, стараясь удержать уголки губ. — Редкость всегда ценится. Но ведь настоящий эксклюзив — это когда зверя подобного вида нет ни у кого. Вообще ни у кого. Вы согласны?

Беломор прищурился. Что-то мелькнуло в глубине серых глаз — то ли интерес, то ли настороженность. Но ответить он не успел, потому что Елена Борисовна уже шла к нам с таким выражением, что стало ясно: женщина собирается устроить представление.

— Борис, дорогой! — она взяла мужа под руку. — Мне кажется, самое время. Ты же знаешь, я терпеть не могу ожидание. А Денис Валерьевич приготовил тебе кое-что особенное.

Хмельников посмотрел на меня с проблеском любопытства.

— Подарок готов?

— Готов, — подтвердил я. — Но понадобится место. Лужайка, пожалуй, подойдёт.

Елена Борисовна захлопала в ладоши.

— Все на лужайку!

Весть разнеслась моментально, как огонь по сухой траве. Гости потянулись с террасы и от фуршетных столов на просторную поляну за бассейном. Официанты замерли с подносами, наблюдая. Кто-то из мужчин достал «Рунофон» последней модели, готовясь снимать.

Я вышел на центр. Подо мной — мягкая изумрудная трава. Надо мной — невидимый купол, создающий иллюзию летнего полудня. Вокруг — сотня гостей, полукругом, как в амфитеатре.

Хмельников стоял в первом ряду, скрестив руки на груди. Рядом — Елена Борисовна, нервно теребившая Пушка. Чуть правее — Беломор с непроницаемым лицом и фужером. Стася застыла рядом с отцом, в её глазах плескалось такое нетерпение, что хватило бы на десятерых.

Архимед распушил хохолок до упора, выпрямился на моём плече и чуть расправил крылья — его версия торжественного выхода.

— Борис Олегович, — начал я. — Позвольте поздравить вас с юбилеем от всего сердца. Елена Борисовна попросила меня помочь с поиском подарка, который был бы достоин этого дня. Я счёл, что уникальному человеку подобает уникальный зверь. Такой, какого вы гарантированно больше нигде не встретите.

Обвёл публику взглядом. Шёпот стих. Даже питомцы гостей притихли, будто почуяли что-то.

— Встречайте, — я поднял руку и щёлкнул пальцами.

Активировал Питомник.

Белый свет полыхнул так, что несколько гостей прикрыли глаза ладонями. Воздух загудел от концентрированной маны, по лужайке пробежала рябь, как по воде от брошенного камня. Трава вокруг точки материализации вспыхнула золотом и тут же погасла.

И в мареве рассеивающегося сияния на газон опустились четыре серебряных копыта. По толпе прошёл синхронный выдох. Он стоял посреди поляны, как воплощение того, чего существовать не могло.

Мощное, широкогрудое тело коня с литой мускулатурой покрывала чёрная чешуя. Пластины ложились внахлёст, образуя непробиваемый живой доспех. На солнце он вспыхивал антрацитовыми бликами, отчего зверь казался ожившей скульптурой из полированного обсидиана.

Вместо гривы от затылка до самой холки струился каскад серебристых перьев. Такой же шлейф тянулся по длинному, гибкому хвосту. Сам хвост животному достался от рептилии и наводил на мысли о крокодилах или динозаврах… ну, или о драконах.

Огромные птичьи крылья раскрылись с театральной неторопливостью. Девять метров размаха. Каждое маховое перо отливало воронёной сталью. Распахнувшись, они замерли, заслонив полнеба, и по лужайке скользнула тень, будто от набежавшей тучи.

Зверь переступил, сверкнув копытами. Глаза цвета ртути с щёлками вертикальных зрачков обвели притихшую публику. Ни страха, ни агрессии. Лишь спокойное любопытство породистого жеребца, оглядывающего новую конюшню, и абсолютное осознание собственного великолепия.

А потом — взрыв. Толпа пришла в себя и начала реагировать.

— Боже мой… — женщина в шляпке прижала ладонь к губам.

— Что это⁈ — мужчина рядом с ней выронил бокал.

— Таких зверей… их ведь просто не существует… — шепнул кто-то сзади.

— Шедевр-р-р! — гаркнул Архимед. — Аплодисменты! Занавес! Птичка в восторге! Дэнька — гений! Ор-р-ден на грудь!

Я смотрел на Беломора. Виктор Аркадьевич стоял неподвижно, как собственный памятник. Но по скулам прошло движение желваков — он стиснул зубы. И на мгновение, на одно-единственное мгновение его зрачки расширились.

Он увидел ауру. Увидел ранг. И он увидел, что это — А-ранг.

Я позволил себе тень улыбки.

Хмельников вышел из полукруга гостей. Приблизился, едва заметно покачиваясь, будто во сне. На его привыкшем ко всему лице отразилось именно то, чего я добивался — искренний мальчишеский восторг. Тот самый, который нельзя ни купить, ни подделать. Восторг ребёнка, впервые увидевшего настоящее чудо.

Зверь повернул к нему голову. Перья на гриве колыхнулись, чешуя на шее переливалась волнами. Борис Олегович остановился в полуметре и очень осторожно протянул руку.

Ладонь легла на храп коня. Чешуя там мелкая, как кольчужное плетение. Зверь слегка опустил голову навстречу прикосновению, прикрыл глаза и выдохнул через ноздри, обдав запястье Хмельникова тёплым воздухом.

— Как… — Борис Олегович сглотнул и обернулся ко мне. — Как называется это чудо?

Я открыл рот, чтобы ответить… но перед глазами развернулось системное окно.

Дзынь! Классификация завершена!

Новый вид: Горгоний Гипподрак