История Рима. Царский Рим в Тирренской Италии - Юлий Беркович Циркин

общий план и некоторые детали, которые позволят реконструировать вид сооружения, но эта реконструкция все равно является не оригиналом, а плодом работы современного исследователя. В раннее время римляне охотно использовали статуи, созданные этрусскими мастерами. По преданию, этрусские художники были авторами скульптуры, украшавшей Капитолийский храм. Этрусской работы знаменитая бронзовая фигура волчицы начала V в., ставшая символом Рима[8]. Собственно римская скульптура появляется много позже.

Таким образом, нарративная традиция является основой изучения и реконструкции политической истории Рима эпохи царей. Ее очень важным дополнением является археология. Необходимо подчеркнуть, что археологические, как и связанные с археологией эпиграфические и нумизматические, источники являются «открытым» корпусом. Археология может подтвердить или несколько скорректировать, а в некоторых случаях расширить сведения, сообщаемые древними авторами. Иногда только раскопки дают возможность представить ход тех или иных событий. В еще большей степени это относится к надписям и монетам. Однако отсутствие археологических или эпиграфических подтверждений сами по себе не могут опровергнуть рассказы писателей, ибо никто не может поручиться за результаты следующих раскопочных сезонов. Самым ярким примером этого может служить упомянутая выше находка надписи содалиев Публия Валерия, которого чуть ли не накануне этой находки объявляли исключительно литературным персонажем. Другим примером является находка на склоне Палатина следов стены второй четверти VIII в. Сторонники традиционных критических взглядов пытаются объяснить эти находки любым образом, кроме признания их фактической значимости. Некоторые события вообще не могут оставить никаких материальных следов. Думается, что абсурдно отрицать возможность поединка Горациев и Куриациев (независимо от того, был ли он реально или нет) только на том основании, что его не подтвердила археология.

Все это говорит о том, что как будто можно достаточно уверенно говорить и о событиях ранней римской истории, и о характере раннего римского общества и государства. Однако проблема достоверности традиции до сих пор является предметом ожесточенных и непримиримых споров. С великолепных классических трудов антиковедов XIX в. (преимущественно немецких) идет тенденция отрицания достоверности. Эта тенденция и в настоящее время сохраняет свои позиции. В последние десятилетия в ней развивается линия, которую можно назвать религиозно-этнографической. Различные рассказы античных писателей интерпретируются как «историзация» тех или иных религиозных (включая мифологические) представлений, которые объясняются, в том числе, этнографическими параллелями. Некоторые ученые, следующие этой линии, готовы принять любое, даже самое фантастическое объяснение рассказов, только чтобы не принять их хотя бы частичную достоверность. В противоположность этой линии в XX в. начала формироваться и во второй половине этого и начале нынешнего столетия набирает силы другая — признание достоверности традиции. Во многом ее питают успехи археологии, которая ясно показывает, что римское общество было далеко не таким архаичным, как оно казалось веком ранее. Это позволяет, если не полностью отсечь этнографические параллели, то, во всяком случае, решительно преуменьшить их значимость. Исходя из результатов археологических исследований, можно интерпретировать как исторические многие сообщения античных авторов, которые ранее считались безусловно легендарными. Крайним выражением этой линии является стремление доказать абсолютную достоверность практически всех повествований древних писателей[9]. Наконец, естественно, появилась «средняя» линия. Ее сторонники анализируют нарративную традицию, сопоставляя ее с данными археологии, и приходят к выводу о достоверности одних сообщений древних авторов и мифологичности других. Впрочем, надо отметить, что и среди ученых, придерживающихся этой «средней» линии, тоже нет полного согласия. В такой историографической ситуации многие (но далеко не все) выводы о характере архаического римского общества и государства надо рассматривать как гипотетические с различной долей уверенности в соответствии этих выводов реальности.

В настоящее время осторожное признание добросовестности традиции даже по отношению к очень ранним этапам римской истории все более утверждается в исторических исследованиях. Так, например. Т. Корнелл еще рассматривает историю первых царей как мифическую, но последних царей уже как исторические фигуры, а их деяния как, по крайней мере, правдоподобные. Еще дальше идут некоторые итальянские ученые, признавая историческими иногда даже самые мелкие детали рассказов о ранней истории Рима. С другой стороны, до сих пор практически сохранилось и гиперкритическое направление в историографии.

Эти линии мировой историографии существуют в отечественной науке. В определенной степени противоположными полюсами в этом плане являются взгляды И. Л. Маяк и А. В. Коптева. Первая стоит на позиции признания в основном достоверности, второй — почти полного ее отрицания. Оба исследователя проявляют огромную эрудицию, прекрасное знание не только источников, но и современной историографии, великолепное умение анализа, но приходят к противоположным результатам. Сразу надо сказать, что автору гораздо ближе позиция И. Л. Маяк. Это ни в коем случае не означает отвержения работ А. В. Коптева. С рядом его конкретных положений нельзя не согласиться, а в полемике с другими оттачивается аргументация.

Проблемы, связанные с возникновением Рима, с самыми ранними этапами его истории, всегда занимали наших ученых. Η. Н. Залесский и А. И. Немировский занимались в основном этрусками, и их работы внесли большой вклад в мировую этрускологию. Но одновременно в сферу их интересов входил и ранний Рим, а также другие общества Древней Италии. Специально самым ранним этапам римской истории были посвящены исследования Ф. М. Нечая и Д. А. Ельницкого. Тогда же начала и до самой смерти продолжала свои интереснейшие исследования И. Л. Маяк. Освобождение от марксистско-ленинского догматизма привело российское антиковедение к попыткам нового решения старых вопросов ранней римской истории. Большое значение приобрели исследования государственных институтов этого периода: труды Л. Л. Кофанова, О. В. Сидорович, Я. В. Мельничука, В. В. Дементьевой, М. В. Белкина. Римская армия этого периода стала темой исследований В. Н. Токмакова. Вновь обратились исследователи к сакральной стороне римской жизни. Показательным является коллективный труд «Жреческие коллегии в Раннем Риме». Однако здесь, по нашему мнению, таится определенная опасность. Если раньше ключ к пониманию римской истории видели в производственных отношениях рабовладельческого общества, то теперь в качестве такого ключика рассматривается римская сакральность. При всей важности религиозно-ритуальной жизни она не охватывала все стороны этой жизни. И стремление истолковать все или почти все события ранней римской истории, как они описаны древними авторами, только как «историзацию» римской мифологии или ритуала нам представляется принципиально неверным. Настоящая работа является попыткой внести свой вклад в изучение Рима царского периода.

Исследования последних десятилетий все яснее показывают, что невозможно рассмотреть и оценить раннюю историю Рима без окружающей среды. Рим возник и начал свое историческое существование в рамках так называемой Тирренской Италии (или Тирренской Центральной Италии), охватывавшей Этрурию, Лаций и значительную часть Кампании. Хотя население каждой из этих областей отличалось друг от друга, социально-политическое развитие всего этого региона шло в одном направлении. Разумеется, речь идет не о