Миф о Елене Троянской. Женщина, которая 3000 лет сводит с ума человечество - Маурицио Беттини

Наконец жрец продолжил свою речь: «Однажды давным-давно шторм прибил фригийский корабль к берегу Канопуса. Это был корабль Париса, который только что похитил Елену из Спартанского царства. Там, где они сошли на берег, находился храм Геракла, защитника обездоленных и гонимых. Любой, кто бы ни искал защиты у бога, не мог быть ни убит, ни взят под стражу, поэтому и у раба было право просить свободу, даже если его господин требовал его вернуть. Парис, будучи варваром, ничего этого не знал, однако об этом было известно его египетским слугам, поэтому они попросили защиты у Геракла и донесли на Париса за то, что он похитил жену своего хозяина. Парис все отрицал. Жрецы Геракла захотели разобраться и отправили посланца к нам, – жрец принял важный вид, – чтобы узнать мнение Протея. Мудрый царь постановил, что Парис должен быть наказан по заслугам, поскольку предал доверие того, кто принял его в своем доме. Однако категорически запретил его убивать. Мы, египтяне, не убиваем гостей, хотя вы, греки, рассказываете, что наш царь Бусирис приносил в жертву всех чужеземцев, которые оказывались в его городе! Ваше невежество темнее зимней ночи. Итак, Протей приказал, чтобы Парис отправился на своем корабле, но без Елены. Он сам, царь Протей, взял на себя обязанность охранять и защищать ее до тех пор, пока законный муж за ней не приедет. В итоге так и случилось, годы спустя Менелай высадился на берегу Канопуса, и ему вернули Елену целой и невредимой». – «Значит, Елена…» – робко спросил Стесихор. Но Эленира прикрыла ему рот рукой. Действительно, в этот момент жрец склонился в сторону плиты, где была написана история Елены в Египте.

Произнеся вслух несколько очень торжественных заклинаний, он повернулся к двум чужеземцам: «Что ты сказал, грек?» Стесихор ответил: «Я хотел бы знать, получается, вы, египтяне, действительно думаете, что Елена всегда оставалась здесь и никогда не переступала порог Трои». – «Так гласит история, продиктованная Протеем, – ответил жрец, указывая на иероглифы на стене. – Елена оставалась здесь в течение всей войны. И ее муж приехал забрать ее, живую и невредимую, после разрушения Трои». – «Но если Елена всегда была в Египте, – сказал Стесихор, – почему Менелай и все греки начали войну с троянцами, требуя возвращения Елены?» – «Потому что думали, что Елена находилась в Трое», – ответил жрец. «Но почему тогда троянцы не сказали грекам, что Елены нет в Трое и что достаточно приехать сюда и забрать ее, а не воевать?» – «Потому что даже Парис и троянцы полагали, что Елена в Трое, а не здесь». – «Но это невозможно! – закричал Стесихор. – Один человек не может быть здесь и там, в Египте и Трое одновременно!» – «Так гласит история Протея, – ответил жрец. – Мы знаем, что Елена никогда не была в Трое и оставалась в Египте в течение всей войны». – «Но Парис говорит, что она была на его ложе!» – настаивал Стесихор. Жрец обхватил себя руками, словно защищаясь от упрямого грека. «Если Парис говорил, что Елена была на его ложе, – наконец ответил он, – значит, он лгал или был под влиянием чар».

Сказав это, он проводил их к выходу, продолжая повторять, что греки невежественны и не могут отличить правду от заблуждения.

VIII

Много лет спустя, когда уже все произведения Стесихора были безвозвратно утеряны и о поэте кружили всякого рода легенды и слухи, кто-то рассказал, что по дороге из Египта Стесихор и Эленира попали под проливной дождь. Они провели множество дней под солнцем в порту Канопуса в ожидании корабля, который отвезет их на Сицилию. А когда наконец взошли на борт греческой триеры, небеса разверзлись.

«Зевс наслал дождь! – продолжал бормотать Стесихор, пытаясь спрятаться под парусиной, которой Эленира его накрывала. – Зевс наслал дождь!» Капитана корабля звали Кастор, как брата Елены, и когда Стесихор узнал об этом, он сразу же отказался подниматься на борт. Но Эленире удалось убедить его. «Кто знает, сколько Касторов в мире! – говорила она, чтобы урезонить его. – Один Кастор в Сиракузах, другой в Афинах, третий – в Тиросе… Всех зовут Касторами, и никто на самом деле не он». Между тем продолжал лить дождь, а был уже второй день. Даже чайки исчезли с горизонта – дождь заставил их искать укрытие. Стесихор, молчавший всю дорогу, внезапно спросил Элениру: «Что ты имела в виду, когда сказала, что всех зовут Касторами и никто на самом деле не он?» Женщина даже не могла вспомнить, что говорила эту фразу, и Стесихору пришлось повторить. «Ах да, – ответила она, – я хотела сказать именно то, что сказала. Имена ничего не значат и одинаковы для совершенно разных людей. Поэтому тебе не следует бояться взойти на корабль, капитана которого зовут Кастором, даже если такое же имя было у брата Елены. К тому же разве ты думаешь, что ты единственный во всей Сицилии, кого называют Стесихором?» Он поднялся и сделал несколько шагов под дождем.

«Иллюзия», – сказал он наконец. И замолчал. «Почему иллюзия?» – спросила Эленира. «Раньше я никогда не думал об иллюзии, – продолжил Стесихор, – а ведь это самая обычная вещь в мире. Иллюзия. Мы всегда себя обманываем. Что значит “Елена”? А ничего не значит, в Спарте есть Елена, Елена в Мемфисе, Елена в Трое, Елена на Родосе… Столько Елен, а вовсе не одна, так много, что в итоге нет ни одной. Есть я, Стесихор из Гимеры, но потом будет также Стесихор из Гиблы, Стесихор из Агридженто, Стесихор из Катании, Стесихор из Занклы. И все верят, что они – Стесихор, а другие полагают, что знают Стесихора. Понимаешь, о чем я?» Эленира не отвечала. «Я хочу сказать, – снова начал он, – что, возможно, в этот момент кто-нибудь рассказывает, что Стесихор из Агридженто ослеп из-за проклятия Елены, а кто-то другой ему верит. Потом будут говорить, что Стесихор из Катании отправился расспросить жрецов в Мемфисе, в то время как скажут, что Стесихор из Гиблы (да спасут его боги!) попал в кораблекрушение, возвращаясь на Сицилию, потому что Зевс наслал дождь, который не прекращался! А о тебе, сопровождавшей меня в Египет, будут, вероятно, говорить, что ты колдунья, которая посетила храм в Мемфисе, чтобы узнать секреты магии и искусство вызывать духов! И пока все эти слухи распространяются и разрастаются, мы по-прежнему ничего не знаем. Нет большей силы, чем сила слова. Достаточно того, чтобы кто-то начал рассказывать, и