Миф о Елене Троянской. Женщина, которая 3000 лет сводит с ума человечество - Маурицио Беттини

существа из плоти и крови становятся всего лишь копиями, множащимися, словно существа из сновидений, и танцующими в воздухе в ритме слов. Тот, кто попадает в историю, рассказанную другим, теряет себя. Понимаешь, что я хочу сказать?»

«Елена тоже потеряла себя в рассказах, – продолжал Стесихор, – она превратилась в иллюзию. Потому что теперь стало так много Елен, и как узнать, какая отправилась в Трою, какая осталась в Спарте, а какая провела десять лет в Египте в том саду! Или какую повесили на Родосе только для того, чтобы обнаженные девушки в Спарте могли славить ее и приносить молоко и мед под ее платан». – «Ты полагаешь, – перебила его Эленира, – что Елена никогда не была в Трое?» – «Конечно была! – с запальчивостью ответил Стесихор. – Только, вероятно, не та, что из Спарты, а другая. Кто знает какая? Точно не та, что из Египта». – «А как же тогда те, кто умер в Трое? – спросила Эленира. – Ахилл, Гектор, Патрокл, Сарпедон». – «Иллюзия, – ответил Стесихор. – Все умерли из-за иллюзии». – «Иллюзии?» – «Конечно, – продолжал Стесихор, словно говорил об очевидных вещах, – война – это всегда иллюзия. Была ли там Елена или нет, возлежала ли на ложе Париса она или другая женщина, война всегда ведется из-за иллюзий».

Дождь и не думал стихать. Эленира поднялась и снова накрыла мужа парусиной. Но теперь ткань совсем отсырела, и под ней стало только хуже. «Послушай, – сказала она ему, – возможно, есть способ примирить все эти иллюзии, как ты их называешь. Ты помнишь, что мне рассказал кок на корабле в Канопус? Я признаю, что это глупая история. Конечно, трудно поверить, что Парис отправился в Трою, обнимая портрет Елены! Однако это не значит, что моряки Пилоса совершенно не правы. Возможно, рассказ передавался из уст в уста. Я хочу сказать, что изображение Елены, о котором говорили моряки, возможно, было не картиной, а видением. Образом, созданным из воздуха, как все обманные творения, которое, однако, обладало плотностью человеческого тела, голосом, походкой и даже грацией Елены. Образ был настолько прекрасен, что с первого взгляда соблазнил не только Париса, сделав его рабом своей любви, но и всех троянцев! Которые умирали на равнине Трои, думая, что во дворце Приама находится прекраснейшая из женщин (и часто проклиная ее за это), в то время как там было только видение. Ты сказал, что война всегда ведется из-за иллюзии. Разве может быть иллюзия больше, чем умереть ради видения? В то время как настоящая Елена могла оставаться в Египте, как сказал жрец Протея, а может, и вовсе не выходила из дворца в Спарте, в то время как Менелай искал ее повсюду! Наши горести заканчиваются, Стесихор, оскорбление, которое ты нанес Елене, будет смыто. Это знак, который нам послал своим дождем Зевс».

IX

На Сицилии рассказывают, что Стесихор был очень благодарен Эленире за это измышление. И с ее помощью, как только они сошли на берег, начал писать новую поэму о Елене под названием «Палинодия», в которой рассказал всю историю ожившего видения и обмана Париса. Теперь Елена стала мудрой и честной царицей, которую богиня Гера, покровительница брака, захотела избавить от унижения злосчастной встречи с соблазнителем. Вот как развивались события, поистине загадочные и изумившие многих людей!

Итак, в тот же день, когда Парис ступил на землю Спарты, Гера волшебным образом перенесла Елену в Египет, отдав ее под защиту Протея. В тот же миг во дворце Спарты возникло ожившее видение, полностью созданное из воздуха. Оно было так похоже на Елену, что обмануло не только Париса, который похитил ее, чтобы увезти с собой в Трою, но и Приама и всех троянцев. Действительно, образ был прекраснее Артемиды с серебряными стрелами, прекраснее Селены, отбросившей сияющее покрывало со своих бедер; прекраснее даже настоящей Елены! – писал Стесихор. Итак, десять лет греки и троянцы бились на Троянской равнине, сражаясь за видение (война всегда ведется из-за иллюзии, написал также Стесихор), и, когда Менелай думал, что наконец вынес свою неверную жену из дворца Приама и протащил ее за волосы на корабль, на самом деле он заполучил только ее поддельный образ. Греки оставили побережье Трои, но корабль Менелая, разбитый штормом и встречными ветрами, был вынужден семь лет скитаться по морям. Наконец волны выбросили моряков на берег Канопуса, где правил добрый царь Протей. Греки тотчас сошли на землю, надеясь получить пропитание и воду от местных жителей, и разошлись вдоль берега. Менелай же направился прямо во дворец в сопровождении Елены. Он уже был перед дворцом, когда, открыв рот от удивления, увидел перед собой двух Елен. Одна, смиренная и одетая в рубище, склонила колени перед ним, умоляя вновь принять ее как свою жену; другая, прекраснейшая и ослепительная, растаяла в воздухе, как струйка дыма.

X

Говорят, что Елена была очень довольна новой версией своей истории. Когда Стесихор торжественно отправился в храм, чтобы посвятить ее ей, она приняла его благосклонно, словно богиня спасения, и не только простила, но и вернула зрение. «Палинодия» Стесихора немедленно стала известной и разнеслась по всей Греции, стирая любое воспоминание о предыдущей поэме, которая, впрочем, сгорела в ночь проклятия.

Однако на Сицилии распространялась и другая версия истории, согласно которой итог встречи Елены и Стесихора был иным. Действительно, рассказывают, что поэт предложил Елене свою «Палинодию» в качестве возмещения и что она осталась довольна, как он оправдал ее от всякой вины. Только в момент, когда Стесихор упал на колени, протягивая руки, умоляя вернуть ему зрение, Елена вместо этого вернула ему свиток с поэмой, приказав бросить «Палинодию» в огонь и сочинить заново. «Неужели тебе так нужно было написать, – добавила она, – что мой двойник был прекраснее меня?»

Карло Брилланте. Елена Троянская

Ничтожна женщин красота,

Безжизненная зачастую. …

Живая грация мила,

Неотразима, не надменна,

Такою именно была,

Когда я вез ее, Елена…[1]

Гёте. Фауст

(ст. 7399–7405)

I. Предисловие

Если бы мы захотели придерживаться традиционных утверждений, пришедших из Античности через Средние века и Новое время, этот текст следовало бы назвать «Елена Спартанская», а не «Елена Троянская». Действительно, героиня следующих страниц родилась в доме Тиндарея, бывшего в то время владыкой Спарты, и Менелай, предназначенный судьбой ей в мужья, выбранный однажды из множества женихов, в результате брака тоже стал царем этого полиса. Кроме того,