Миф о Елене Троянской. Женщина, которая 3000 лет сводит с ума человечество - Маурицио Беттини

что однажды она станет самой красивой женщиной Спарты. Богиня, которая по этому случаю приобрела вид человека, была Еленой, почитаемой в святилище в Ферапне, которая таким образом исполнила желание родителей и кормилицы. У Геродота рассказ приобрел черты новеллы, хотя развитие сюжета было связано с событиями внутренней политики Спарты в VI–V веках до н. э. Нас особенно интересует роль божества (потому что Елена – божественная фигура). Ее вмешательство стало причиной превращения «уродливой» девочки в женщину, одаренную невероятной красотой. Момент перехода, подчеркнутый в рассказе, когда «девочка», еще неспособная привлекать внимание (и в этом смысле «нескладная» или «некрасивая»), превращается в молодую женщину, наделенную основными качествами для заключения брака[26]. Роль Елены в этих обстоятельствах особенно близка к роли Афродиты – богини, у которой среди главных функций было награждение красотой. В этом контексте становится полностью ясен короткий отрывок из Сапфо:

 Ты казалась мне маленькойнескладной девочкой[27].  

Учитывая юный возраст, девушка кажется еще ребенком, неспособным быть привлекательной в любовном смысле, но уже произошли трансформации, которые Сапфо не успела вовремя осознать. Используя модель, характерную для греческой культуры, мы можем вообразить изменения, описанные в обоих случаях, обусловленные приобретением неотъемлемого качества для женщины, готовящейся к браку: харис (charis). По виду девушка всегда оставалась одинаковой, но на определенном этапе, который мы можем отнести к раннему подростковому возрасту, изменения в ее личности были такими, что в глазах других она выглядела иначе. Таким образом, происходила трансформация, которая придавала ей силу привлекательности, способной вызывать в любом, с кем она встретится взглядом, непреодолимое желание любви. Именно это изменение стало ключевым для Елены Ферапнской из рассказа Геродота.

Итак, фигура Елены в Спарте представляла собой модель девичества, рассматриваемого в период, последовавший за ее образованием и социальной интеграцией. Она отличается от замужней женщины и остается отчужденной от собственно брачной жизни, которая в греческом мире относилась к сфере влияния Геры. Действительно, даже в Ферапне, где она почиталась как жена Менелая, Елена напоминала тип нимфы, девушки, которая, только что завершив обучение, благополучно вступила в брак. В этом смысле фигура кажется идентичной Диоскурам, юношам, отдавшим себя физическим упражнениям (в Спарте им было посвящено святилище около Дромоса) и военной подготовке[28]. Диоскуры исполняли в мужской версии ту же роль, которую Елена исполняла в женской; значительное совпадение между этими фигурами можно заметить как раз в области брака. Будет уместно подробно разобрать эти отношения, потому что они позволят нам понять значение некоторых черт, которые мы найдем в персонаже Елены.

Одно из самых известных «деяний», приписываемых Диоскурам, это похищение Левкиппид, пары молодых женщин, их двоюродных сестер: их отец Левкипп был братом Тиндарея, отца Диоскуров. Они должны были выйти замуж за другую пару братьев, Идаса и Линкея Афаретидов, тоже двоюродных братьев Диоскур, потому что их отец Афарей также был братом Тиндарея. Не обращая внимания на тот факт, что девушки уже заняты, Диоскуры похитили их, чтобы сделать своими женами. По версии мифа это случилось во время того самого свадебного пира, куда их пригласили[29]. Поступок Диоскуров может показаться не более чем безрассудной юношеской затеей и стать одним из деяний, вдохновленных героическим hybris, многочисленные примеры которого нам предоставляет греческая мифология; но это было бы лишь частичным объяснением, потому что действия Диоскуров отражают традиционную форму спартанской свадьбы, которой предшествовало ритуальное похищение невесты. Согласно «Сравнительным жизнеописаниям» Плутарха о Ликурге, эта практика укоренилась в обществе как обычай и по факту представляла собой институциональный элемент[30]. Плутарх сообщает основные моменты церемонии. «Похищенную» девушку сначала передавали опытной женщине (нимфетрии), которая готовила ее к встрече с будущим мужем: остригала волосы, надевала плащ и мужскую обувь и укладывала на ложе из листьев. Позже присоединялся супруг, который, оставив друзей в зале, где они вместе пировали, заходил в дом, развязывал пояс девушки и переносил ее на брачное ложе[31]. Мы можем добавить, что, согласно версии, записанной в «Александре» Ликофрона, те Афаретиды, пострадавшие от действий Диоскуров, сами в свою очередь нарушили брачные нормы, потому что собирались жениться на Левкиппидах, не принеся будущему тестю свадебные дары[32]. Следовательно, и поведение Афаретидов приобретает некоторые черты похищения, по крайней мере в той степени, в которой те не соблюдали правила обмена, регулирующие брак. В одном варианте мифа Афаретиды фигурируют как похитители самой Елены, которые отказались вернуть ее Диоскурам[33]. Итак, предоставляя спартанскому обществу модель юноши, готового вступить во взрослый мир, Диоскуры, естественно, были предназначены стать и образцом молодого мужа, как это случилось с Еленой в женском варианте. Из этого следует, что Левкиппиды в качестве жен Диоскуров обладают схожими с Еленой чертами, начиная с возраста. В версии Гигина утверждается, что во время похищения они были на пике своей красоты (formosissimae virgines)[34], так же как и Елена во время свадьбы с Менелаем.

Между обретением красоты, похищением и браком, рассматриваемом с женской точки зрения (Елена, Левкиппиды) и с мужской (Диоскуры), мы замечаем явную общность: темы перекликаются между собой и способствуют формированию историй, где главными героями становятся фигуры молодых людей. Даже историю Аристона, царя Спарты, который обманом присвоил себе жену друга, следует рассматривать в этой перспективе. Если абстрагироваться от художественной формы, которая тем не менее в немалой степени способствовала успеху рассказа Геродота, мы без труда узнаем некоторые элементы, вписывающиеся в институциональные рамки спартанского общества. Намерение царя состояло не в том, чтобы удовлетворить сиюминутную страсть, и уж тем более не в том, чтобы нанести оскорбление другу, а только в том, чтобы родить законных детей, которые обеспечат непрерывность рода и династическую преемственность. Тем не менее и в этом случае также прослеживается идея похищения, хотя бы из-за обмана, который царь навязал своему другу. Добавим, что и сын, родившийся от этого брака, будущий царь Демарат, тоже заполучил жену хитростью: он заманил в ловушку жениха, похитив девушку раньше него, и таким образом получил женщину, предназначенную другому[35]. Мы не удивимся, узнав, что девушку звали Перкалос (это имя можно перевести как «прекраснейшая»). Поведение Аристона, как в целом и Демарата, довольно похоже на действия Диоскуров. Как в одном, так и в другом случае законный обладатель женщины был лишен ее незаконными средствами (обманом или силой); в обоих случаях женщина переходит из одного дома в другой с нарушением как минимум видимых норм, регулирующих обмен; но в обоих случаях «похищение» заканчивается законным браком.

Нам неизвестны подобные истории, где бы принимала участие Елена, хотя для ее персонажа как архетипа молодой жены типичны похожие