Дом Эльмиры - Вадим Гончаров

прием я точно не планирую, – Виктор откинулся на мягкую спинку и отхлебнул чай. Вообще, чай он обычно не пил, предпочитал кофе, но этот был весьма неплох – он пах травами и какими-то цветами.

Фил как-то странно замялся, пригладил бороду и вдруг сказал:

– Вик, не сочти за труд… это так… если получится. Просьба у меня. Ты же мозговед? В людях, наверное, разбираешься? – он смущенно посмотрел на Виктора.

– Имею некоторый опыт, – с серьезным видом подтвердил Виктор. Вопрос Фила слегка позабавил его, однако, он ощутил смутную тревогу – что еще за просьба?

– Тогда вот что. Тут все мамины вещи. И ее переписка… И ее соседи, в общем… я сам не знаю, чего хочу… Ладно, забудь, глупости, – он совсем смешался.

– Фил, давай ты расскажешь, что у тебя на уме, а я тебе уже потом скажу: «Филип, я не слышал подобной чуши вот уже более двадцати лет, ровно столько, сколько вообще тебя не слышал».

Шутка помогла: все-таки, Виктор был мастером управлять чужим настроением. Фил усмехнулся и нерешительно продолжил:

– Ну понимаешь… она умерла, мы почти не виделись. Мне как-то неспокойно, сейчас я понимаю, что почти ее не знал. Хочется хотя бы сейчас понять, что она была за человек. Чем жила, как проходили ее дни. Если вдруг тебе станет скучно…

Виктор оборвал его:

– Ты хочешь, чтобы я провел диагностику твоей матери по письмам и разговорам с соседями? Как эксперт?

– Не совсем. Ну, то есть, что-то вроде этого. Я был бы признателен тебе, если бы ты мне рассказал при встрече, что думаешь обо всем этом. Наверняка ты заметишь что-то, поймешь… я не знаю, не силен я в этом.

– Фил, я как раз думал: с чего вдруг ты мне предложил пожить тут почти бесплатно. Это то, что входит в стоимость? – Виктор обычно был в таких вопросах прямолинеен, но Фил покраснел и замахал руками:

– Что ты! Нет, конечно. Но просто…

– Понимаю, понимаю. Договорились. Попробую что-нибудь узнать, раз тебе это важно. По дружбе: ты мне отдых на природе в шикарном доме, я тебе – тайны твоей матери. Мне нравится эта идея. Ты удивишься, но знаешь кем я мечтал стать в детстве?

– Крестным отцом мафии, я думаю. И сейчас ты мне скажешь, что это так и есть, а твои пациенты – просто прикрытие, – Фил попытался пошутить, но получилось как-то натянуто. Ему явно было неловко – Виктор с любопытством считывал сигналы его тела.

– Сыщиком. Так что я согласен. Начну с вашей юной миссис Хадсон, и дальше уж как пойдет. Не переживай. Ничего не обещаю, но если…

– Вот-вот, никаких обещаний, ты отдыхай, как планировал, но если что-то попадется – буду признателен, – у Филипа явно отлегло от сердца. Вскоре он засобирался, вручил Виктору ключи от дома, сел в свой потрепанный драндулет и, завывая трансмиссией, уехал.

***

Одиночество было для Виктора самым привычным состоянием, но сейчас он чувствовал себя не в своей тарелке. Легко было представить, что он оказался в чьей-то чужой жизни: чужой дом, чужой пейзаж, море, где он бывал крайне редко, чужие запахи и звуки. Но на ближайшие месяцы это – его дом, и его надо обживать.

Виктор выбрал для себя самую маленькую спальню. Переодевшись в домашний костюм, вышел на террасу, сел на диван под навесом и стал смотреть на море. Курить он бросил пять лет назад, но именно сейчас почему-то вспомнил об этой привычке: было бы неплохо сидеть тут и тянуть любимые сигареты. Хотелось кофе, но ему было лень спускаться на кухню.

По дорожке в сторону моря прошла пара, их лиц было не разглядеть, но шли они слегка на отдалении друг от друга. Мужчина был крупным и успешно лысеющим, женщина на его фоне казалась особенно хрупкой. В руке у мужчины была большая сумка. «Купаться идут. Интересно, кстати, как здесь обстоят дела с пляжем?» – неожиданно для себя заинтересовался Виктор. Страсти к купанию у него не было даже в детстве, но сейчас внезапно захотелось погрузиться в волны и долго плыть в прозрачной воде.

За парой увязался крупный пес, догнал их, и женщина ласково потрепала его по голове. Вскоре они скрылись из виду, спустившись с холма.

Виктору довольно быстро надоело сидеть, и он задумался: «А чем, действительно, я тут буду заниматься?» Не заниматься ничем он не умел, поэтому странная невнятная просьба Фила оказалась кстати. Конечно, копаться в тот день в письмах хозяйки он не собирался, но было любопытно посмотреть ее комнату.

Спальня Эльмиры Кастель, где ее тело и было обнаружено домработницей, примыкала к террасе. Сдержанный цвет обоев, два огромных шкафа с книгами (классическая по большей части литература, немного современной беллетристики, хорошие детективы), трюмо, где стояло множество баночек с косметикой, большое старомодное бюро, с трудом вписывающееся в относительно современный интерьер, на котором стоял… ноутбук. «Все-таки, госпожа Кастель не была ископаемым, современная женщина, очевидно», – отметил про себя Виктор. Он открыл ящики бюро: в них были какие-то документы, тетрадки, но никаких писем.

«Письма, письма… почему, когда Фил говорил о письмах, я думал о бумажных страницах, гусином пере и чернильнице? Книжек начитался? Разумеется, ее письма – в почтовой программе, в компьютере. Что-то ты совсем расслабился, Виктор… а впрочем, ты же здесь именно за этим. К черту письма!»

Виктор отправился вниз. В гостиной тоже были вещи Эльмиры: корзинка с вязанием, где лежал недовязанный шарф со сложным объемным рисунком; несколько журналов – не дамский развлекательный глянец, а неожиданно серьезные научные, литературные и бизнес-издания. Дама была, вероятно, умной и весьма разносторонней. Виктор полистал «Литературный журнал» и забрал его с собой – будет что почитать перед сном. В обычной жизни Виктора было слишком мало времени на чтение, и по большей части он тратил его на профессиональную литературу. Художественную же он уже, пожалуй, и забыл, когда в последний раз открывал. Пора что-то делать с такой несправедливостью.

Виктор сходил посмотреть окрестности дома и разведать дорогу к морю. В отдалении был виден довольно большой дом, перед которым стояли две серые машины, в другой стороне совсем вдалеке на холмике стоял еще один, поменьше. Людей не было видно, и Виктор зашагал прямо в сторону пляжа.

Пляж был пустым. Пара, видимо, накупалась и ушла, на теплом песке лежал кверху животом огромный старый двухцветный кот: рыжий с черными отметинами.