Ренард. Цепной пёс инквизиции - Дмитрий Шатров

- Вспомнил меня?

Ренард сильным ударом обезоружил противника, а в глазах Глума промелькнула тень узнавания.

- Надо было тебя ещё в том лесу порешить, — с ненавистью выплюнул он и потянулся к ножу.

- Надо было, — согласился с ним Ренард и вновь замахнулся. — Это тебе за Ивонн с Элоиз.

И обрушил небесный клинок на шею мерзавцу…

***

Вернулся де Креньян по своим же следам. К тому времени бой в лагере завершился. Немногие уцелевшие разбойники стаскивали трупы товарищей к алтарю под присмотром комтура и Юдона. Пепин тоже был здесь, лазил где-то под ёлками, разыскивая свой арбалет. Четвёрка дестриэ мирно бродили по краю поляны, ощипывая хвойные лапы.

Ренард кинул в общую кучу голову с сиреневым носом, подобрал со снега чей-то топор и направился к идолам. Рубить изваяния ему не впервой, он как-то уже проделал такое. Работал спокойно. Ярости у него не осталось, а гнева богинь он не боялся. У них была возможность его наказать.

На душе де Креньяна было пусто и тихо: ни торжества, ни радости, ни злорадства. Он словно выгорел изнутри. Да, насильников настигла расплата, но тот, с подачи которого всё началось, сбежал. А значит, месть свершилась только наполовину…

Топор раз за разом впивался в тела истуканов, на окровавленный снег летели белые щепки, и вскоре размеренный стук вытеснил тяжёлые мысли. Никуда Вейлир от него не уйдёт. По-другому не будет.

Упала Морриган, покосилась Немайн, дошла очередь до истукана Бадб Катхи. Тавро богини ожгло кожу огнём, но Ренард только тряхнул головой и продолжил рубить. А когда закончил, принялся разбирать шалаши на еловые ветки. Остановился, лишь когда перетаскал всё до последнего.

Обломки бывшего капища и разбойничьего бивака подожгли от костра. Пламя охватило смолистую хвою, пыхнуло вверх, затрещало, пожирая иголки. Псы не стали ждать, пока догорит, связали пленённых ватажников, да и отправились восвояси.

В Эпинель добрались с рассветом.

Деревня выглядела совсем по-другому, ожила в лучах восходящего солнца. У кладбища сновали фигурки в чёрном, на околице толпились любопытные жители, навстречу Псам, размахивая руками, бежал какой-то мужик. Незнакомый. Но едва открыл рот, Ренард признал противного старосту.

Его тоже будто подменили. Насколько он вчера вечером был невыносим, настолько же сегодня радушен.

- Слава Триединому, выбрались, гости дорогие! А мы уже и не чаяли вас увидеть, — тряс он жидкой бородой в порыве чрезмерной заботы. — Думали, вас тати в лес уволокли, да там и прибили. А оно вона как. Наоборот оказалось. Удачно ли поход сложился? Не подранили ли кого?

- Ты, козлобородый, лучше держись от меня подальше, — погрозил ему кулаком Госс. — Вчера даже на порог не пустил, а сегодня «гости дорогие»! Уйди с глаз!

- Так боялся я, — не послушался говорливый мужик. — Сами видели, какая ужасть творилась. А сегодня совсем другое дело. Нечисть посекли, колдуна прогнали, приспешников его полонили… Так ещё из города храмовников понаехало. Чего мне теперь бояться?

Комтур не стал дальше спорить, махнул на него рукой, да и проехал мимо. Чего с деревенщины взять.

Пленников сдали сержанту храмовников и больше здесь у Псов дел не осталось. Нечисть они извели под корень, а сектанты и еретики проходили по другому ведомству. Так что чернорясые тут и без них разберутся, а они — домой. Отдыхать.

***

Так началась служба де Креньяна в Орлинском комтурстве.

По прибытии в замок ему, наконец, выдали правильный арбалет с десятком освящённых болтов, поставили на довольствие и выделили келью для проживания. Впрочем, ночевать там приходилось редко — комтур не врал, когда говорил, что дел невпроворот.

Их гоняли на всякую мелочь: то Иратшо в деревне заметят, то лешак в ближайшем лесу взбесится, а то, простой домовой пошумит. И Ренард не понимал почему — его же к другому готовили. Он вообще представлял свою бытность Псом сильно иначе. О поисках колдуна пришлось и вовсе забыть на какое-то время.

Кстати, Пепин так и не занял место Могира и винил в этом Ренарда. Теперь в их триале числилось двое стрелков, а де Креньян заимел очередного недоброжелателя. Впрочем, он особенно не заморачивался по этому поводу, с Юдоном у него тоже отношения не складывались. И чем дальше, тем больше. Не проходило ни дня, чтобы Ренард не вспоминал Безье и его слова: «Знаю его, редкий гадёныш…».

С виду лихой и бравый Юдон на деле оказался пустомелей интриганом и бабником. В бой он не рвался, выполнять прямые обязанности не спешил, а если бы ему дали волю, не вылезал бы из весёлых домов и трактиров. Он поначалу и Ренарда хотел приобщить к такому образу жизни, но тот отказался, за что Юдон его невзлюбил окончательно.

Пепин старался подражать своему командиру. Повадками он напомнил Ренарду почившего Конопатого. Такой же урод, если не хуже. Стал Псом и возомнил себя выше иного благородного. Гонору на двоих, а сам как был грязью под ногтями, так и остался. Жалкий, никчёмный человечишко. Трусливый и подлый.

Ренард их обоих едва терпел, но не жаловался. Сам напросился. Да и когда? В замке он появлялся лишь наездами, а Госсу хватало забот и без него. Кроме того, де Креньян привык решать свои дела сам, просто правильных решений пока не находил. По-хорошему перевестись бы в другой триал, да нет их, свободных триалов.

Одинаково скучные дни сменяли друг друга, ситуация только усугублялась. Уже и зима прошла, и весну вот-вот сменит лето, а Ренард так ничего путного не придумал. К тому времени Юдона он просто презирал, а Пепина не выносил на дух. Те отвечали взаимностью. Каждый по-своему. Первый всячески принижал его заслуги перед комтуром, причём за глаза. От второго как-то чуть не прилетел болт в спину. Если дальше так пойдёт, то и прилетит, тут даже гадать не надо.

Устав ордена запрещал дуэли между Псами, а убийство товарища жёстко каралось — не смертью, но лишением привилегий и ущемлением в правах. Так что Пепин на такое вряд ли пойдёт. Струсит. Но это в открытую. А вот сподличать сможет легко. Особенно если с Юдоном споётся.

Ренард уже всерьёз задумывался вызвать их на поединок, когда случай решил за него.

***

В тот день они направлялись в очередную глухомань по новому поручению, когда из чащи донеслись хрустальные переливы звонких голосов. Их Ренард узнал, так зелигены поют. Прекрасные лесные девы. Они безобидные и для людей не опасны, но Пепин сделал стойку, словно охотничья