Мой верный - Эмилия Грин

Один неверный шаг — и ничего уже нельзя будет вернуть.

— В кого ты меня превратила, Саш? — Я поежилась от взгляда, которым он меня буравил. Бледный. Глаза остекленевшие. От созерцания его такого у меня комок встал поперек горла. Непривычно. Больно. Стыдно. Страшно. Оказалось, ничто человеческое Апостолову не чуждо.

Нерешительно подавшись вперед, я взяла его за руку, переплетая наши пальцы. Ожидала, что Артем меня оттолкнет, но этого не произошло. Какое-то время мы сидели в абсолютной тишине. Я осторожно гладила его большие горячие ладони, до конца не осознавая, кого успокаиваю — его или себя?

Повернув голову, мои глаза снова наши глаза Артема.

— Что теперь? — надеялась заглянуть ему в самую душу.

Откажешься от меня?

Внезапно подавшись вперед, Артем вцепился в меня своей железной хваткой и перетащил к себе на колени. От этой внезапной близости из моих легких словно выпустили весь кислород.

— Хотел уехать ненадолго, в воспитательных целях… чтобы Толя отвез тебя домой, — Артем опустил ладонь на мою щеку.

Я задержала взгляд на его плотно сжатых губах, и мое дыхание окончательно сбилось.

— Но почему-то вдруг решил показать тебе свое любимое место в Москве, — он как-то обреченно вздохнул, запрокидывая голову и уводя взгляд в темную даль. — Это сильнее меня, Саш. И я не могу больше это контролировать, — провел по моим скулам костяшками. — Устроим вечер откровений? Хочешь познакомиться с моими скелетами? — добавил он сиплым голосом.

— Давно пора нас познакомить, — не слишком уверенно, но я кивнула.

— Тогда… домой?

— Домой, — я снова кивнула и, вздрогнула, когда губы Артема легонько коснулись моей мочки, а его большие ладони опустились на мои руки, накрывая их.

И этот взгляд. Такой горячий. Мужской. Засасывающий в самую бездну. От которого у меня всегда земля из-под ног уходит.

— Артем…

Что за тайны он мне приготовил?

От волнения я не находила себе места.

— М?

— Пообещай мне, что все будет хорошо.

— Все будет хорошо, Саш. Но не у всех, — удерживая мой взгляд, ухмыльнулся он. — Потому что всех много, а хорошего мало, — добавил с деланной серьезностью, вынудив меня слабо улыбнуться.

— А как же мы? — я задумчиво закусила губу.

— Если ты останешься со мной, Сахарная, обещаю, мы вместе отымеем эту планету.

Судорожно выдохнув, я запустила руку в его волосы, проводя кончиками пальцев от затылка до макушки снова и снова.

— Сашенька, — внезапно Артем перехватил мою руку и пересадил меня обратно на пассажирское сиденье. — Сначала ты все узнаешь, и сама решишь, хочешь ли ты, чтобы я к тебе прикасался. Как мужчина к своей женщине.

* * *

Оставшись в кабинете Артема перед включенным компьютером, я навела курсор на папку с названием «Сахарная Саша». Мое сердце забилось быстрее. Перед тем как уйти, Артем не только показал мне эту папку, но еще с помощью электронного ключа открыл для меня один из ящиков своего письменного стола. Я с тревогой покосилась на несколько папок, аккуратно сложенных стопкой. Сколько же темных тайн сегодня мне предстоит узнать? Стоит ли открывать этот ящик Пандоры?

«Разумеется, стоит!» — где-то на задворках посмеялся мой внутренний голос, и я нажала на иконку с моим именем, переходя в целую картотеку, охватывающую последние шесть лет, судя по годам.

Я включила первое видео, и дышать вдруг стало очень трудно. Это были соревнования по бальным танцам. Тощая белокурая девочка с партнером танцевали румбу. Я даже не сразу признала себя — с прической и сценическим макияжем в смелом алом платье. Я очень хорошо помнила те соревнования, ведь мы впервые заняли призовое место.

Мне было тринадцать лет.

Я глубоко вздохнула и постаралась успокоиться, открывая следующее видео. И снова танцы. В тот год мы с Сережей не пропускали ни одних соревнований, и удача нам благоволила.

Я перевела курсор на следующую папку. Танцы. Танцы. Танцы. Далее видео с официальной части моего выпускного вечера — на нем я поздравляла учителей, читая какой-то слезливый стих. И снова соревнования. Конкурс песен в школе. Праздник осени. Зимний бал. Танцы. Вечеринка на День святого Валентина.

Я шумно вздохнула, положила руки на стол и попыталась успокоиться. Что же получается? Он все эти годы следил за мной? Тогда почему, когда я устроилась работать в «Патрики», Артем вел себя со мной как с пустым местом? Почему?

Некоторое время я смотрела будто сквозь экран, пытаясь унять дрожь. От осознания происходящего стало как-то не по себе.

Немного придя в чувство, я залезла в открытый ящик стола и, проигнорировав папки, потянулась к розовому альбому, украшенному сердечками. Стоило только дотронуться до него, как мое самочувствие резко ухудшилось. Горло сжалось от какой-то невыносимой тревоги. Перелистнув первую страницу, я непроизвольно закусила губу, стараясь сдержать нервный вздох, потому что со снимка мне жизнерадостно улыбались Артем и Катя.

Это была какая-то студийная фотосессия. На фотографии Апостолов совсем не походил на себя. Улыбчивый. Расслабленный. Счастливый. Я настолько растерялась, увидев их идиллию, что так и зависла на одном из снимков. Прикрывая Темному лицо ладонями, красивая блондинка что-то шептала ему на ухо, жизнерадостно смеясь. Хотя Темным его и язык не поворачивался назвать. От них исходила такая яркая чистая аура взаимопонимания и любви…

Черная ревность смертоносными салютами начала стрелять в моей груди. На автопилоте перелистнув последнюю страницу, я прочитала: «Моему единственному. Катя».

Кроме фотографий в альбоме лежали открытки, «валентинки» и записочки из их совместного прошлого. «Любимому мужчине», «Вместе навсегда» — и все в таком духе.

Поддавшись ярости, я разорвала на мелкие клочки одну из надушенных картонок с изображением льва, львицы и маленького львенка рядом, после чего отправила ненавистный альбом в урну под столом. Там ему и место!

Отчего-то в сознании всплыл обрывок нашего разговора с Артемом на побережье.

— Ты когда-нибудь любил?

— Было дело, — кивнул Апостолов.

— Правда?

— А чему ты удивляешься? Мне все-таки тридцатник.

— И… эта история закончилась трагически? — предположила я.

— Ты ждешь от меня душещипательной истории, в которой, истекая кровью, моя возлюбленная скончалась у меня на руках, а я на всю жизнь дал обет безбрачия? Вынужден тебя разочаровать. Я от нее ушел. И насколько я знаю, Катя недолго горевала. Замужем. Родила ребенка.

— И долго вы были вместе?

— Около трех лет.

— Это немало. И…

— Что «и»?

— Почему ты ее бросил?

— Любовь живет три года. Слышала такое выражение?

Теперь мое разбитое сердце не сомневалось, что ответ на вопрос: «Почему