Мой верный - Эмилия Грин

— Но ведь я его люблю!

— Уезжай, Сашенька, — продолжала настаивать она. — Уезжай от него подальше!

— Послушай маму, доченька.

POV Артем

Над горизонтом забрезжил рассвет, а я так и не сомкнул глаз. Все ждал, что дверь в мою спальню откроется и войдет она.

Моя Саша.

Нырнет ко мне под одеяло, и мы растворимся друг в друге.

Да, я этого не заслуживал, но был бессилен перед своими сокрушительными чувствами к ней. Пообещал ведь говорить начистоту, но все равно солгал. Разумеется, я знал имя, указанное в поддельных документах и даже если Александра выберет «свободу», собирался время от времени подглядывать за своей девочкой в замочную скважину. А как иначе?

Несмотря на все свои грехи, я был уверен в одном — я люблю Сашу. Жаль, потребовалось так много времени, чтобы это осознать. И не только это. Мои отношения с Катериной тоже подверглись своего рода запоздалому психоанализу, и теперь я с уверенностью мог сказать, что большой любовью с моей стороны там не пахло. В то время Катя ослепила меня — бывшего выходца из интерната — как дорогая машина ограниченного выпуска. Красивая, яркая, статусная. Раньше я видел таких девушек только на страницах глянцевых журналов. Вынужден признать — Трофимова прибавляла мне очков, являясь завершающим штрихом портрета успешного молодого мужчины.

А Сахарная Сашенька…

Это моя судьба.

Когда я несколько дней назад случайно отыскал в одной из коробок в чулане тот старый гороскоп совместимости, даже немного опешил…

За прошедший месяц я действительно понял, как сильно ее люблю. Такую, какая она есть. Ненакрашенную. Взъерошенную. Капризную. Обозленную на весь белый свет. А я все равно продолжал сходить по ней с ума. Моя чистая. Женственная. Ласковая. Моя девочка.

На протяжении всего нашего непростого разговора, я чувствовал себя заживо поджаренным и одновременно распятым ее печальным взглядом.

С этой Кариной вышло все весьма дерьмово. Я настолько погряз в Сахаровой, что просто забыл о том недопоцелуе с пиарщицей. Даже не подумал, что Сашка может так сильно приревновать. Идиот.

Приняв душ, я подошел к окну. Уже окончательно рассвело. Крупные хлопья снега кружились в воздухе. Через пару дней Новый год. С десяти лет я не отмечал этот праздник дома, в кругу семьи, потому что единственным членом семьи был младший брат, а в интернате сильно не разгуляешься. Даже с Катей мы всегда праздновали в большой шумной компании, и мысли не возникало провести главную ночь года вдвоем. А теперь это стало идеей фикс.

Только я и она. Наш первый совместный Новый год.

Внезапно я увидел посреди запорошенного снегом сада до боли знакомый женский силуэт в красном пуховике. Озираясь, словно беглая преступница, Саша направлялась к воротам. Я так и застыл около окна, боясь пошевелиться.

Получается, Сахарная все-таки сделала выбор не в мою пользу?

Я почувствовал это краем сердца и шумно выдохнул через нос.

Александра выскочила за ворота, и я успел заметить машину Толи. А вот и соучастник. Гад. При всем моем уважении, сегодня Игнатов получит по роже. Ведь мог бы и предупредить.

Неужели уехала, даже не попрощавшись? Что-то в груди безвозвратно взорвалось. Целая вселенная, названная ее именем. Сахарова Александра. Сашенька. Теперь внутри меня наступила абсолютная тишина. Вакуум.

Я схватился за пачку сигарет, дрожащими пальцами прикурил одну. Всласть затянувшись, выпустил густую струю дыма, до рези зажмурив слезящиеся глаза.

Моя родная девочка, с тобой я стал тем, кто умеет мечтать о будущем. Какое бы решение ты ни приняла, я все равно буду тебя защищать. Всегда.

На онемевших ногах я спустился вниз, распахнул дверь в кухню. Мой взгляд лихорадочно метался: кофемашина, микроволновка, плита. На автопилоте сварил себе кофе и, упав на стул, пододвинул к себе сахарницу. Подцепив квадратик коричневого рафинада, я положил его на язык, шумно сглотнул.

Как же так? Где-то в глубине души я был уверен, что она останется. Но просчитался.

Не находя себе места, я снова поднялся в спальню и, настежь распахнув окно, достал сигарету. Щелкнув зажигалкой, я стиснул дрожащими пальцами тлеющий фильтр.

Что ты вообще знаешь о любви? Все, к чему ты прикасаешься, превращается в пепел! Умирает…

— Я же контуженный. Откуда мне знать? Научила бы сама… любить.

Я затянулся. Глубоко. Одна затяжка. Вторая. Третья.

Сам ведь предоставил ей этот гребаный выбор. Тогда почему внутри, клубясь, сгущалась такая беспросветная тьма? Размяк. Идиот. Карма, Артем Александрович, это карма.

Зазвонил мой телефон. Секретарша. На сегодня была назначена важная встреча по поводу той самой многострадальной земли. Я почти закончил подготовку плана возмездия, но сейчас попросту не мог собрать себя в кучу. Все отошло на второй план.

Крепко зажмурился, чувствуя, как в голове все закипает. Показалось, что я слышу собачий лай. Неудивительно, я ведь уже давно превратился в ее цепного пса. Осталось только завыть на луну. Где-то поблизости хлопнула дверь, и послышались шаги. И снова хлопок, и снова звонкий лай. Что за чертовщина?

Подняв голову, я встретился взглядом с Сашей.

Нахмурился, ощутив табуны мурашек вдоль позвоночника, в очередной раз отметив, каким самоуверенным я был. Привык все контролировать. Ага, как же! Один взгляд, и душа уже отдельно от тела.

Сахарова сдерживала улыбку, застенчиво прикусывая нижнюю губу, хотя от меня не укрылось, что кожа у нее под глазами слегка припухла. Снова плакала?

— Ты уже проснулся? — не слишком уверенно обратилась она. — Хотела устроить тебе сюрприз…

У Саши в руках был щенок. Достаточно взрослый, но еще не окрепший. Золотистый ретривер с блестящей шерстью цвета солнца. Он с любопытством смотрел на меня своими добрыми черными глазами-бусинами.

— Это еще что такое? — я поднялся, пытаясь справиться с тягучим комом в горле.

Да что ж за женщина такая?! Все нервы мне вымотала. Колдунья черноокая. Или персональная карма, настигшая в лице этой невинной нежной девочки с волосами цвета жидкого золота и глубокими, как самая беззвездная ночь, глазами.

— Я должна тебе кое в чем признаться, Артем. — Так пронзительно посмотрела своими широко распахнутыми глазами прямо в мою задымленную душу.

Поморщился от этого невыносимого контакта глаза в глаза. Острого, как бритва. Мозг плавился. Закусил щеку изнутри, чтобы не выдать своих истинных чувств, рвущихся наружу.

— Я прочитала твое детское письмо, — Саша издала короткий смешок. — Деду Морозу. Ты упоминал про собаку. Кажется, она раньше жила у вас в доме?

— Да, Бим, — подтвердил на автопилоте. — Он умер незадолго до моего десятилетия.

— Вот я и подумала… Что, если нам завести щенка?

Нам.

— Саш…

— Вчера